В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Но зачем реинкарнировать политический труп экс-министра, отличавшимся служебным несоответствием и вечными колебаниями? Над потугами этого деятеля изображать реакционера смеялись даже его друзья-либералы. То есть сановник по прозвищу «ни рыба ни мясо», вдруг становится одной из важнейших фигур, отвечающих за безопасность в империи. И по странному стечению обстоятельств, Пётр Александрович сегодня тоже оказался в свите наследника.
— Значит… — неуверенно произнёс Мосолов и замолчал.
"— Это пока не всё. Накануне покушения в столице вдруг появляется туркестанский генерал-губернатор, а по совместительству — брат царя, Константин Николаевич. Насколько я помню, ему запрещено покидать место службы. То же самое касается ворюги Ник Ника, которого, фактически сослали в Москву, вернее, его подмосковное имение. Но тело императора ещё не остыло, а наш пострел оказался в Питере, — смотрю, а Саша совсем приуныл, — Но и это ещё не всё. За месяц до убийства монарха, Шувалов отправляется с инспекторской поездкой в Югороссию и Добруджу.
Некоторое время мы шли молча. Мосолов полностью погрузился в свои мысли. Я же разглядывал достаточно многолюдную набережную, по которой народ двигался в сторону Зимнего дворца. Сегодня к телу царя простых смертных не пустят, но вроде завтра и послезавтра у людей будет возможность проститься с самодержцем.
— Что мы будем делать? — Мосолов задал очевидный вопрос.
— Ты — ничего. Продолжишь заниматься нашим издательским трестом.
