В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Когда Агнешка злится — она особенно прекрасна! Чувствую, что мои мысли начали склоняться в иную, более горизонтальную плоскость.
— Присутствие на похоронах, при негласном запрете окружения наследника — весьма авантюрная затея. Никто не мешает княжне и детям проститься с императором негласно. Только появление на публике будет расценено как вызов. Ты же поддерживаешь Екатерину, вместо того, чтобы отговорить её от опрометчивого шага, — стараюсь говорить спокойно, дабы не раздражать жену лишний раз, — Мы можем пригласить твою подругу к нам на дачу.
"— Я не ожидала от тебя такой осторожности, попахивающей трусостью! Какая дача? Как можно перестать горевать по любимому человеку? — Агнешка снова завелась и сделала будущий спор бесперспективным, — И что значит окружение? Этот толстый трус не мог сам поговорить с Катей? Наверняка «бульдожка» специально послал какое-то ничтожество, дабы довести до княжны столь гнусное предложение.
Но я всё-таки попытаюсь убедить её в разумности моих аргументов.
— Мы не знаем всей расстановки сил в окружении наследника. Мне тоже не нравится сложившаяся ситуация, но глупо её усугублять, — судя по сузившимся глазам, мои аргументы, сделали только хуже, — Твоё присутствие на похоронах подставляет под удар нашу семью. Тем самым ты выражаешь откровенное пренебрежение людям, пришедшим к власти. Никто не призывает тебя бросать подругу, но почему не проявить разумную осторожность?
Последние слова я произнёс специально, дабы разозлить Агнешку ещё сильнее.
— Ты… — вскакиваю с кресла и впиваюсь в желанные губы, несмотря на небольшое сопротивление.
Отрываюсь от жены и смотрю в её удивлённые глаза. Затем целую её уже менее экспрессивно, но с чувством и расстановкой. Вижу, что Агнешка тоже завелась, но до сих пор злится.
— Ты невыносим! — супруга попыталась меня оттолкнуть, но я уже забрасываю её на плечо, — Юзек, куда ты меня тащишь? Ведь дети могут услышать! Юзек!
* * *— Вы так настойчиво требовали встречи, граф, что несказанно меня удивили.
