В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Если вы не прекратите вести себя по-хамски, то я самолично спущу вас лестницы и выкину на улицу, — мой шёпот переходит в шипение, настолько меня взбесил этот павлин, — Коли у вас хватит духу прислать секундантов, то так даже лучше. Завтра я не только зарублю вас, но ещё и перережу глотку, как привык делать с врагами. А теперь — вон!
Судя по всему, Иосиф Козелл-Поклевский обладает определённой репутацией в стане врага. Поэтому взбледнувший граф быстро покинул мой кабинет, даже не заикнувшись о дуэли."
"Я же некоторое время приходил в себя, расхаживая по просторной комнате.
Разворачиваю конверт и начинаю читать записку Воронцова, оказавшуюся полноценным письмом.
— Фредди, они сделали свой ход, — говорю вошедшему немцу, — Кретины просто не оставили мне выхода.
Глава СБ просто кивнул и покинул кабинет. Я же налил себе ещё вина и начал продумывать свои действия на случай, если план не сработает.
Глава 22
— Это форменный грабёж, если называть вещи своими именами, — отвечаю после недолгого размышления.
Встречу с графом Воронцовым решено было провести на нейтральной территории. Понятно, что представитель группировки наследника не снизошёл бы до посещения моего офиса, но беседовать в ресторане немного пошловато.
