В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Хоть, кто-то попытался противостоять этим предателям? Наоборот, тот же Мезенцов сразу перебежал в стан «бульдожки»!
— Это весьма спорное утверждение, — на это раз уже я не смог совладать с мимикой, и улыбнувшийся Лосев прояснил ситуацию, — Неравнодушные люди задумались о судьбе страны и начали задавать друг другу вопросы, на следующий день после гибели императора. Вернее, небольшой кружок, состоящий из прогрессивных людей, начал формироваться задолго до этого печального события. Правда, один из честных людей вызвал у нас некоторые подозрения.
Понятно, значит, Трепова слили свои же. Уж слишком негибким человеком был бывший обер-полицмейстер и губернатор столицы. Насчёт доверенных людей полностью согласен с жандармом.
— Не знаю, я не заметил особых перемен.
Лосев согласно кивнул, и полез в свой портфель. Далее он извлёк бумагу и начал читать, причём по-французски."
"«Русское самодержавие подошло к своему естественному концу. У нынешнего императора есть шансы спасти страну от неминуемой гибели и сохранить династию, но существуют один парадокс, который обратит в прах все действия Александра.
