В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Иду к указанному месту и ощущаю целую гамму чувств, которую проецируют на меня присутствующие. Не сказать, что реакция больше негативная, но и откровенных поклонников у меня здесь немного. Слишком высоко я взлетел за последние годы, ещё и разбогател до полного неприличия.
— Хотел бы определиться с поступательными мотивами, которые движут нашим докладчиком, — начинаю свою речь, посмотрев в глаза наследнику, демонстративно игнорируя Победоносцева, — Это просто мысли не особо дальновидного человека, возомнившего себя политиком, или выражение мнения какой-то группы лиц?
— А это что-то меняет? — жёлчно воскликнул мой оппонент.
"— Конечно, — отвечаю с трудом, сдерживая ухмылку, переведя взгляд на Константина Петровича, — Если рассматривать ваше выступление с этой позиции, то в первом случае мы просто услышали пафосный набор слов от человека, весьма далёкого от реальности. Во втором, всё гораздо печальнее. Если вы являетесь выразителем мнения определённых политических сил, то мне страшно за страну.
— Что вы себе позволяете, граф? — Петрович сразу повёлся на провокацию, судя, по раздавшемуся гулу со стороны окружения наследника, они тоже, — Вы считаете идеи славянофильства вредными? Или может, Россия не должна помочь страдающим под игом басурман братьям во Христе? А Храм Святой Софии и далее должен оскверняться и использоваться в качестве мечети? Хотя, кому я это говорю!
— Отвечаю по порядку.
Смотрю на зал и вижу, что публика слушает меня весьма настороженно, периодически поглядывая на императора.
