В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Судя по бедному интерьеру комнаты, меня положили в больницу. Оно и к лучшему, хоть какой-то врачебный надзор. Правда, местные эскулапы часто ставят меня в тупик. Несколько лет через прессу и специальные брошюры я продвигал правила обычные для моего времени постулаты. Главное — асептика, которую многие не хотели признавать. Даже после доказательства правоты покойного Земмельвейса, в медицинском сообществе находились идиоты, предпочитавшие упорствовать и рисковать жизнями пациентов. Но сейчас мне точно не до них.
Пытаюсь попросить Пырха дать мне воды, но вместо слов из горла вырывается подобие вороньего карканья. К своей чести, полешук среагировал моментально, аж подскочив на стуле. Его серые глаза впились в моё лицо, а на губах появилась глуповатая улыбка.
— Ваше Сият…
— Пить, — перебиваю Янку и откидываю голову на подушку.
— Сей момент, — засуетился Пырх.
Судя по звуку, он встал со стула и начал суетливо набирать воду в стакан из графина. Наконец, живительная влага прокатилась по горлу и ухнула в желудок.
"— Хорошо, что остолопы — охранники додумались привезти вас в военный госпиталь. Повезло, что на месте был профессор Пирогов, он и провёл операцию, вытащив из вас две пули. По словам доктора, кости не задеты и вам повезло. Я вызвался сидеть здесь вместо санитаров, а то уж больно рожи у них наглые. Могут ведь бросить вас и завалиться спать.
— Стой! — произношу с трудом, — что с Агнешкой?
— Всё хорошо! Её сиятельство навещала вас, и хотела остаться, но я уговорил её вернуться домой. Думаю, уже скоро пани будет здесь. Немец же по городу бегает, ведь террориста наши дурни на месте пристрелили.
— Иди, отдохни, пусть санитар здесь посидит. Я пока попробую поспать, чего-то в сон клонит.
Последней мыслью перед тем, как я провалился в тяжёлое забытье, была забавная ситуация с Пироговым. Наши идиотские власти после Крымской войны сделали всё, чтобы не давать русскому гению работать. Куда только его не пытались сбагрить, лишь бы талантливый и честный человек не мешал людям делать гешефты.
