В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Благо, Муравьёв послушал мой совет, и ценой огромных усилий вернул доктора из провинции, буквально продавив его назначение в Николаевский военный госпиталь. Уж очень был зол на Пирогова император, которому не понравилось слушать правду о состоянии дел в войсках и медицине. Все эти годы я оказывал Николаю Ивановичу поддержку. Он даже ведёт свою колонку в «Санкт-Петербургских ведомостях», пользующуюся большой популярностью у прогрессивной публики. Кроме того, мы с Мосоловым начали издавать журнал «Эхо планеты», где Пирогов также периодически печатал свои статьи.
Просыпаюсь и понимаю, что чувствую себя гораздо хуже. Раны всё так же дёргает от боли, голова тяжёлая, и я не могу толком пошевелиться. Чувствую, что в палате я не один, поэтому поворачиваю голову и пытаюсь выдавить улыбку, увидев, кто пришёл. Серые глазищи, полные слёз, смотрят на меня с надеждой. Но супруга дама неглупая, и поэтому сразу напоила меня достаточно вкусной водой.
— Янка, — произносит Агнешка не оборачиваясь, — Зови доктора, и побыстрее.
Когда дверь за Пырхом захлопнулась, жена осторожно взяла меня за руку.
— Всё будет хорошо! Николай Иванович сказал, что сон — лучшее лекарство, и тебя нельзя беспокоить. Лежи и молчи, я просто посижу рядышком.
Сжимаю тонкие пальчики и смотрю на свою любовь. Как же мне с ней повезло! Почти семь лет вместе, ждём третьего ребёнка, но я даже мысленно не представляю себя без этой женщины.
* * *Следующие три дня я только спал, немного ел и периодически мучился от медицинских процедур. Одна смена повязок чего стоит! Пирогов боялся послеоперационной горячки, но вроде обошлось. Обезболивающих в этом времени, как таковых, нет — поэтому прекращение сильных болей на четвёртый день, я воспринял как самый настоящий подарок.
