Автор
В дневные часы Тюильри набережная оживалась множеством гуляющих – от тихоньких парижан до элегантных молодых людей в светской одежде. Камни под ступнями журчали, создавая мягкий треск, когда бросенный юношей камешек нырял в озеро, сливаясь с зеленым водным шлейфом. Именно здесь случилось необычное столкновение: молодой человек встретил женщину, стоящую на набережной, идущей под темными бриллиантами своего платка....
– Что за письма? – Император говорил, бросая слова, как камни, словно и разговор, и сама собеседница навевали на него невыносимую скуку."
"– Те, которые вы писали в Рим. – Полина глубоко вздохнула. – Вы слали их своей матери, но не могли адресовать их ей прямо, а писали на имя некоего Мертеля, который жил в Риме под фамилией Карон. На полке у него стоял ваш бюст, – вспомнила Полина. – Но однажды конверт, надписанный вашей рукой, попался на глаза одному человеку… бесчестному человеку. И тот узнал ваш почерк. Он достал ваши старые письма к Дезире Клари, сравнил и убедился, что вы живы, а не умерли и похоронены на далеком острове.
Наполеон слегка поморщился.
– Мои письма…
– Да, сир.
Человек, воскресший из мертвых, неожиданно принял какое-то решение. Он повернулся и посмотрел Полине прямо в глаза, и молодая женщина невольно поразилась энергии, сверкавшей в его взгляде.
– Ну что ж, вы добились своего, – бросил император. – Можете убить меня.
– Убить? – поразилась Полина.
– А разве вы не за тем приехали?
Даже после долгих лет жизни во Франции в речи императора слышался итальянский акцент, который становился заметнее, когда тот волновался.
– Нет, – сказала Полина, глядя на своего собеседника во все глаза. – Я даже не знала, что это вы, пока не увидела вас.
Девушка замялась, мучительно подыскивая слова, которые могли бы объяснить, как и зачем она оказалась здесь.
– Все очень запутано, – промолвила наконец Полина извиняющимся тоном.
– Верю, – усмехнулся император. – Тот человек, к которому попали мои письма… как его зовут?
– Эпине-Брокар.
– Вот оно что, – медленно проговорил Наполеон. – Да, какой-то француз с двойной фамилией приезжал сюда, в Ниццу, некоторое время тому назад. Но к моему дому он не приближался.
– Наверное, ограничился наблюдением издали, – почтительно предположила Полина. – Я так думаю, сир.
Наполеон улыбнулся.
– Уже много лет ко мне никто так не обращался. Для всех добрых жителей Ниццы я просто синьор Альпоне, генуэзец на отдыхе. – Император вздохнул. – Здесь красиво.
У Полины сжалось сердце. Так вот почему затворник жил на побережье, откуда до его родного острова рукой подать, вот почему с такой тоской смотрел на море, отделявшее его от земли предков, где он провел свое детство.
– Когда я умру, – добавил Наполеон, – я бы хотел, чтобы меня похоронили там. – И он со значением посмотрел на Полину.
