Автор
В дневные часы Тюильри набережная оживалась множеством гуляющих – от тихоньких парижан до элегантных молодых людей в светской одежде. Камни под ступнями журчали, создавая мягкий треск, когда бросенный юношей камешек нырял в озеро, сливаясь с зеленым водным шлейфом. Именно здесь случилось необычное столкновение: молодой человек встретил женщину, стоящую на набережной, идущей под темными бриллиантами своего платка....
– Что вы намерены предпринять теперь, когда знаете, кто я на самом деле?
– Ничего, – честно сказала Полина.
– Вы уверены? – спокойно осведомился император.
– Если вы думаете, что я способна предать вас… – начала Полина, от которой не ускользнула ирония, прозвучавшая в его голосе.
– О, меня предавали столько раз, что я уже привык к этому, – усмехнулся император. – Самые близкие люди отвернулись от меня, когда я пал, а о вас я не знаю ровным счетом ничего.
Он внезапно зашелся в хриплом, надрывном кашле, лицо его посерело.
– Вы больны, сир, – пробормотала девушка.
– Знаю, – чуть склонил голову император. – Хворь я привез со Святой Елены, будь она неладна. Думаю, мои тюремщики медленно изводили меня какой-то дрянью… Предусмотрительные люди эти англичане, надо отдать им должное! Великая нация посредственностей, которая отныне определяет судьбы мира… – Через силу улыбнувшись, Наполеон сделал упор на этом выражении: la grande nation de mediocritйs.
– Франсуа? – переспросила Полина.
– Мой двойник.
Агент нумер два мгновение помедлила, но потом все же решилась:
– Один мой друг, которого я глубоко уважаю, был уверен, что вы не могли не бежать. Признаться, тогда я не поверила ему, а теперь вижу, что он прав.
– А чего ради я должен был остаться? – отозвался император с восхитительным прямодушием, пожимая плечами. – Чтобы прослыть мучеником треклятого острова? Мучеником, которого отравили и закопали в землю? Я должен был жить. Если не ради себя, так хотя бы ради своего сына. Я, как Гулливер, которого победили лилипуты, не мог допустить, чтобы они вечно торжествовали надо мной. Вам не понять, что я почувствовал, когда вновь обрел свободу.
– Вы хотели вернуться? – задала Полина вопрос, который жег ей губы.
Наполеон передернул плечами и вновь устремил взгляд на море. Аквамариново-синие волны набегали на песок и ускользали, оставляя на нем легкое пенное кружево.
– По пути во Францию мы чуть не утонули, – вдруг сказал император, словно не слышал вопроса. – Впрочем, на воде мне никогда не везло.
– Почему вы не вернулись? – повторила Полина упрямо.
