В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Узнав, что его срочно вызывает директор, Александр встрепенулся, встряхнулся, как большая собака после купания, и мысленно принял боевую стойку: он решил, что Строгова накачала Алена Багун и Палыч хочет устроить ему выволочку, а тут-то он и вывалит на него свои сенсационные материалы... Каморный и вообще-то обожал волнующую обстановку скандала, а сейчас тем более чувствовал себя во всеоружии и надеялся выйти из кабинета директора победителем, хозяином собственной постоянной передачи, а может, и не одной.
Войдя в кабинет Строгова, он увидел, что правая бровь директора высоко поднята, однако это дурное предзнаменование нисколько его не испугало.
– Пал Палыч, вы хотели меня видеть?
– Да, Каморный. Объясните, что там у вас за самостоятельное расследование. Что еще за войну в нефтяном бизнесе вы раскопали?
– Вы же знаете, Пал Палыч, прошла серия заказных убийств. Убиты Крутицкий, Бураго...
– То, что эти убийства заказные, – исключительно ваши домыслы.
– Это не мои домыслы, Пал Палыч, – прервал Каморный директора, из последних сил сохраняя лояльный, сдержанный тон, но внутри начиная закипать, – я располагаю неопровержимыми документальными материалами, подтверждающими причастность к убийству Бураго нового руководителя ГНК...
Если бы Каморный внимательнее наблюдал за своим собеседником, то почувствовал бы, что перегибает палку: Строгов заметно побледнел, руки его непроизвольно напряглись, едва не сломав дорогую паркеровскую ручку.
– Что это за документальные материалы? – спросил Строгов необычно тихим голосом.
Слова репортера взволновали и испугали его, он представил, как разъярится Теймураз Аполлонович, если его же собственный телеканал позволит себе недвусмысленное и, хуже того, документально подтвержденное обвинение в адрес Городской Нефтяной.
Ладони Строгова вспотели от страха: он хорошо знал Теймураза и не сомневался, что расправа может быть достаточно крутой.
– Что это за документальные материалы? – повторил Павел Павлович с изрядной долей металла в голосе.
