В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Его бригаде не нужно было повторять дважды – каждый знал свою задачу, и через пять минут автобус с ярким логотипом «ПТЦ» мчался на место происшествия. Они не попали в пробки и оказались на «Черной Речке» одновременно с милицией и медиками. Распоряжавшийся на месте капитан был с Каморным хорошо знаком и позволил отснять материал – покореженные останки «мерседеса», в который было подложено взрывное устройство, обломки разрушенных взрывом ларьков, кровь на асфальте, раненых, с которыми возились подъехавшие медики, и тех, кому помощь была уже не нужна.
Отсняв весь материал и тихо выругавшись при мысли о том, что прямой эфир для него с сегодняшнего дня закрыт, Каморный погнал машину обратно в студию, чтобы успеть подготовить материал к четырехчасовому выпуску новостей.
Когда материал, отснятый Каморным, попал в руки Светы Мальковой, она поняла, что настал ее час. Точнее, ее двадцать минут – ровно столько времени было у нее до того, как в соответствии с сегодняшним приказом нужно было передать кассету директору для личного просмотра перед выпуском в эфир.
Впрочем, у нее все было заранее обдумано и подготовлено.
На экране проходили страшные кадры.
– До какой же степени падения должны дойти эти люди, чтобы не останавливаться в своих кровавых разборках перед убийством детей! Наших с вами детей! Мы не знаем, кто конкретно стоит за этим бесчеловечным злодеянием, но пусть они не думают, что останутся безнаказанными!
Светлана осторожно отмотала пленку на несколько сантиметров назад, пустила прежний видеоряд, но наложила его изображение на другую звуковую дорожку, тщательно смонтировала заранее подготовленный текст.
Светлана выскочила из монтажной и побежала в кабинет директора.
