В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
– Но я ведь никуда с этим обратиться не могу, никто же не поверит.
– Насчет Павла Власова – я пас, – решительно ответил Олег. – Он из Москвы приедет со своей охраной, очень, кстати, крутой. Так что, я думаю, они его защитят и без нашей с вами помощи.
– Будем надеяться, – с сомнением пробормотала Надежда и закрыла за ним входную дверь.
Часа через два раздался телефонный звонок.
– Ох, Надежда Николаевна, – злорадно, как показалось Надежде, произнес Олег, – опять чуть не поддался на вашу провокацию. Сомнение меня взяло, и я постарался выяснить кое-что про Виктюка этого вашего.
– С ума сойти! – упавшим голосом проговорила Надежда. – А вы уверены, что это тот самый Виктюк, наш?
– Уверен. Там в списке ведь был его домашний телефон. Так что выяснить не составило большого труда. И вот что я вам скажу: опять ваша концепция оказалась несостоятельной, так что выбросите вы все это из головы.
Только Надежда положила трубку, как вернулись Димкина мама и бабушка. Выглядела она посвежевшей и очень рекомендовала Надежде санаторий, в котором поправляла здоровье. Оставляли пить чай, но Надежда заспешила домой.
Она шла по улице, машинально переступая через лужи, вошла в метро и села в поезд, по-прежнему глубоко задумавшись.
Что-то тут не вяжется... Внезапно Надежда осознала себя едущей на эскалаторе. Она огляделась и поняла, что это не ее станция. Вот до чего дошла она со своими размышлениями, совершенно уже не соображает, где находится.
