В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Когда эскалатор поднялся наверх, она определила, что вышла на «Петроградской». Слава Богу, хоть по своей ветке, не занесло ее на другой край города! Она вышла на улицу, намереваясь обойти здание и войти опять, чтобы спуститься вниз. Но вдруг какая-то непреодолимая сила буквально развернула ее и не дала войти в метро. Надежда остановилась и огляделась вокруг. Все было как всегда – площадь лежала перед ней, и сугробы старого снега казались синими в наступивших сумерках. Люди обгоняли ее, торопясь в метро, и только она, Надежда, как дура стояла поперек течения и не могла тронуться с места.
Тогда она отвернулась от дверей метро и потихоньку пошла прочь. Никто и ничто ей не мешало.
«Так-так, – подумала Надежда. – И сколько мне еще так топать?»
Она внезапно развернулась и почти бегом кинулась обратно. Но – стоп! – не смогла тронуться с места.
«Доигралась, – обреченно подумала она. – Либо я сама сбрендила, либо со мной шутит свои шуточки тибетский колдун, а скорей всего – и то и другое вместе».
Надежда отошла в сторонку, сделала вид, что ей что-то попало в глаз, и достала из сумочки пудреницу. В маленьком зеркальце отражалась нормальная Надежда Николаевна Лебедева, не было пустых неживых глаз и отрешенного выражения на лице."
"«И что же он от меня хочет? – задумалась Надежда. – Не готовит ли он меня на роль убийцы? Глупости, я же все соображаю. Однако уйти отсюда не могу. Так что выбора у меня нет, придется подчиниться».
Ноги сами понесли ее дальше.
Дверь открылась почти мгновенно, как будто кто-то стоял под дверью и ждал, когда она позвонит. На пороге стоял какой-то сгорбленный крошечный уродец – полустарик-полуребенок, с приклеенными к блестящему черепу реденькими светлыми волосиками.
