В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Власову попробовали сделать искусственное дыхание, но вскоре убедились, что сделать ничего невозможно и что скорее всего у него сломаны шейные позвонки.
Все произошло очень быстро, дверь снова закрыли, и начальник охраны, тихо матерясь, двинулся к заместителю Власова, который растерянно смотрел на дверь, еще не осознав ситуацию, но чувствуя, что происходит что-то не предусмотренное протоколом. Мордатый обшаривал труп Власова в надежде отыскать хоть какую-нибудь улику.
– Что за черт? – недоуменно вскрикнул он.
Из нагрудного кармана торчал кокетливо свернутый дамский кружевной платочек, испачканный засохшей коричневой кровью.
Олег круто развернулся и бросился к машине, по дороге прихватив Надежду.
– Едем скорее отсюда, а то они меня сейчас возьмут в оборот – что за информация, откуда я ее взял, да не причастны ли мы с вами к покушению... Оцепят здесь все, потом и не уедешь!"
"– Но ведь они могут вас и позже найти, – осторожно вставила Надежда.
– Вряд ли, разговаривал со мной один этот, мордатый, а он, насколько я помню по Нижнему Новгороду, не дурак.
– Хорошо бы так было, как вы считаете.
– Так и будет, – уверенно пообещал Олег. – Не зря они дверь сразу закрыли, сор из избы выносить не будут, чтобы в прессу ничего не просочилось. Вас куда отвезти?
– Слушайте, не сочтите меня неблагодарной, но мне бы очень хотелось побывать в той квартире на Петроградской, где вчера я виделась с колдуном.
– Опять! – вздохнул Олег. – Неугомонная вы женщина, ничему вас жизнь не учит.
– Но я же была там, у него в квартире, понимаете – была! – не унималась Надежда.
– Вы уверены, что вам это не показалось? – осторожно спросил Олег.
– Молодой человек, – строго сказала Надежда, – понимаю, конечно, что вы наняли меня в няни к своему ребенку. Но это совершенно не значит, что я уже выжила из ума.
– Что вы, Надежда Николаевна, я совершенно так не думаю, – кротко возразил Олег, – если бы я считал, что вы выжили из ума, я бы ни за что не доверил вам своего ребенка.
– Вот именно. Так что попрошу вас быть повежливее.
