В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Курт приехал на место накануне, обошел окрестности. Самой подходящей для работы позицией был строящийся неподалеку многоэтажный дом. Зимой, судя по всему, строительство прекратилось. Выбрав наилучшую точку для ведения огня (на самом деле, конечно, Курт рассчитывал только на один выстрел) и тщательно продумав план отхода, он поехал домой готовить оружие и амуницию.
На следующий день он встал в четыре утра – для его работы важнее всего было оказаться на месте первым – и выехал из дому на своей невзрачной бежевой «пятерке».
Ранним утром вокруг было совершенно безлюдно. Курт занял удобную позицию, собрал снайперскую винтовку и приготовился ждать. Выдержка у него была прекрасная, как он полагал – в немецкого папу.
Он внимательно осматривал двухэтажный особняк интерната, окружающую его территорию с садом и спортивной площадкой, прикидывая, где разместится охрана Бураго. Курт планировал сделать только один выстрел, после этого перебежать на противоположную сторону здания, спуститься по веревке (он заранее закрепил ее, привязав морским узлом к металлической скобе) и уехать на угнанной «восьмерке».
В половине девятого возле интерната началось движение – приходили сотрудники, открывались и закрывались двери. Вился дымок из кочегарки, запахло подгорелой кашей – по этому устойчивому и неизменному запаху даже слепой может всегда обнаружить больницу и любое детское учреждение.
