Автор
В забытой деревне Адский Прииск, где каждый дом напоминает о прошлых страданиях и мести, директор полиции обнаруживает жестокий убийца. Здесь каждое лицо скрывает тайны и ненависть, и новый преступник сильнее всех предыдущих – весом в девять пудов и размером с бревно, отпугивающий любую попытку задержания....
Пришлось снимать с нее сумы, тащить их на себе на другой берег Эмтегея, а потом переводить туда упиравшуюся Бабу Ягу. В воде намокли патроны и сухари. Пришлось делать длинную стоянку, чтобы высушить груз.
Еще через день на пути отряда появились рощи высоких корабельных лиственниц. Иван пояснил:
– Это урочище Ыстанных. Много лет назад здесь действительно строили суда для плавания по Колыме. Казаки плотничали, чтобы сплавлять грузы в Средне-Колымск.
– А почему теперь не делают?
– Суда часто разбивало о камни на порогах, и казакам мытарства надоели.
Еще через десять верст в Аян впала новая серьезная река – Ложкалах. Волкобой ехал впереди размеренной хлынью[83], насупленный, унылый. С каждой верстой он делался все мрачнее. Под вечер караван подошел к очередному кряжу, спускающемуся в реку. Проводник слез, оглянулся на попутчиков:
– Там за горой – Берелёх. Приехали.
Глава 9
Перед схваткой
Лыков осмотрелся вокруг, спрыгнул с седла и подошел к проводнику:
– Нам пора объясниться.
– Что-что? – подскочил сбоку Азвестопуло. – О чем объясняться будем?
– Иван Флегонтович нас обманывает. Он не пойдет отсюда дальше по реке, а хочет присоединиться к нам.
– Но зачем?
– Давай спросим у него.
– Иван, это правда? – в упор спросил Сергей у товарища.
Тот, не отвечая, обратился к статскому советнику:
– Как вы догадались?
– Золотом не интересуешься, бандитов ненавидишь. Хочешь отомстить за мать с отцом?
Волкобой отшатнулся, но быстро взял себя в руки:
– А вы и впрямь сыщик… Да, хочу.
– Его.
– Он зарезал моих родителей во Владивостоке семь лет назад. Лично убивал.
– Откуда это стало тебе известно? – нахмурился Алексей Николаевич. – Показаний на атамана, как правило, не дают.
– Я шел за ними по пятам по всему Приморью, хотел перебить. Всех до единого сукиных детей! Семеро оставалось после разгрома их кутаисцами. И в Никольске-Уссурийском мне удалось получить важные сведения.
Волкобой сбился, отвернулся, посмотрел на горы. По щеке проползла одинокая слеза.
– Порченый мне и рассказал, как дело было. Не для протокола, а… совестно ему стало перед смертью, что ли? Просил меня прикончить, чтобы не мучился. Я не стал… не смог. В драке легко бы казнил, а так, умирающего…
– Что именно сообщил тебе Порченый?
– То и сообщил.
