В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Выходит, что столько личного состава было потеряно не чтобы уйти, а для захвата границы и соединения с силами на Пакистанской территории. В лобовую духи сейчас воевать не будут. Значит, им нужно было дать возможность проникнуть и расползтись душманам из лагерей по территории Афганистана. Но вышло не совсем хорошо.
— Вы задумались, Клюковкин? — спросил у меня Виталий.
— Да что вас так с Евгеньевичем интересует — задумался я или нет? — спросил я.
— И правда, не особо интересует. Однако, как сказал Рене Декарт…
Блин, хороший парень, Виталий Иванович! Но вот философские изречения, которые в будущем только ленивый не будет использовать в соцсетях, особо меня не интересуют.
Турин сказал мне, что я могу идти в расположение. Вечерняя встреча с будущими коллегами закончилась.
По дороге я переварил всё сказанное Виталием. После столь многочисленных боёв под Джелалабадом и операцями в окрестностях Баграма, теперь снова предстоит вернуться в Панджшер.
Своих подчинённых надо настраивать на серьёзную работу.
— Не добили в первый раз, — проговорил я шёпотом, проходя КПП перед жилым городком.
На шлагбауме стояли двое солдат, посматривающих на безоблачное небо.
— Приеду, в институт пойду учиться. На завод можно устроиться. А ты?
— Учиться точно пойду, но пока не знаю куда. Маме помогать надо. Двух детей помимо меня одна тянет на себе.
"Всё же отличаются парни от моих современников. В эти годы служба в армии считалась долгом для молодых ребят. В будущем будет несколько иначе. Долг трансформируется в необходимость, от которой многие готовы избавиться. Надеюсь, в этой реальности, раз она меняется, так не будет.
Ещё на подходе к палатке я услышал громкие разговоры моих однополчан. Тема в них была одна — Баев. Едва я зашёл в палатку, как меня забросали вопросами.
Быстро ответив на самые горячие из них, парни продолжили обсуждение. В центре внимания был Мага.
— Изобразите мне схему сил и уравнение движения вертолёта во время снижения. Я заметил, что вы при заходе на посадку не выдерживали скорость… — изображал он Кузьму Ивановича.
— Ага. И меня тоже, — возмутился Кеша. — Как вот он увидел, что я что-то там не выдерживаю? Не я же командир вертолёта.
— Эх, Иннокентий! Больше не буду давать «рулить».
