В Афганистане, где жара переполняет дух, экипаж вертолёта действует на пределе своих сил и рассудка. Сердце бешено колотится, а холодок пробегает по рукам — даже при такой необычайной жаре. Тяжёлая работа взрывника сближает его к самому краю человеческого умения сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Капля пота, попавшая в рот, охладила голову, и тут же привкус соли подействовал как мгновенный импульс вдохновения и страсти....
Похоже, «Афганский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Есть! — громко ответил Кузьма Иванович.
Если в районе Нохи-Сур нам уже приходилось высаживать десант, то площадок у второго населённого пункта Курпетаб я не знал. Баеву представитель разведки выдал большое количество фотопланшетов, которые мы будем изучать позже.
— Саня, чего думаешь? — спросил у меня Кислицын, сидящий рядом.
— Меня беспокоит, что после кишлака Нохи-Сур все остальные населённые пункты расположены слишком близко друг к другу. По сути, это один сплошной кишлак, длиною в 8 километров. Как они собираются закрывать район?
— Расчёт на то, что с воздуха выбьем их большую часть.
Было бы всё так просто, война бы уже давно закончилась.
С первыми лучами солнца, мы выдвинулись к вертолётам.
Кеша всю дорогу до нашего Ми-24 вспоминал завтрак. Облизывался оттого, что он сегодня наконец-то попил молока.
— Очень вкусное. Я будто к себе в деревню вернулся, — восхищался Петров, мечтательно смотря в предрассветное небо.
— Кеша, я тебя предупредил. В полёте нигде не сядем, если живот схватит, будешь срать под себя.
— Да не будет такого! Печенье с молочком — это моё всё, — облизывался Кеша, поправляя разгрузку с магазинами к АКС-74У.
Вертолёты стояли очень плотно. Помимо нашей эскадрильи, к операции привлекли кабульский полк. Его лётчики шли с нами и готовились работать по задачам в южной части ущелья.
Воздух разрывался от гула форсажей МиГ-21 разведывательной модификации.
На командный пункт в Джабаль-Уссарадж уже прибыл командующий 40й армией. Характер операции обязывает.
Смотрю по сторонам и в душе трепетно. Снова это ощущение, что ты попал в гигантский муравейник, на который сейчас похож аэродром. Со всех сторон в воздух поднимается пыль от вращающихся винтов Ми-24 и Ми-8.
По словам Кислицына, который шёл за моей спиной к своему вертолёту, опять в сводках всплыло имя Ахмад Шаха Масуда.
— Неуловимый. Гоняемся за ним и никак не поймаем. Ну или не устраним, — возмущался замполит.
Нас обогнал УАЗик командира эскадрильи.
