Освещённый ярким солнцем свет ослеплял и заливал пот со лба. Я без сил поднялся, удерживая равновесие на пыльной земле, как будто находясь в самом настоящем Афганистане. Усталость проникала до мёртвых глаз, а песок постепенно заполнял глотки, заставляя каждый шаг становиться все труднее....
Похоже, «Афганский рубеж 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Сан Саныч, — протянул я руку, но парень не сразу решился мне её пожать.
— У вас мощный хват. Чуть не оторвали с корнями. Кисть до сих пор болит.
— Ну ты сам первый начал.
Миновав очередной горный проход, мы очутились на небольшом плато между двух горных хребтов: впереди — выход в пустыню, сзади — перевал.
Мы начали спускаться с горных вершин. Слева оставили перевал Шибьян, через который вполне можно было проехать на машинах."
"Петрухе понадобилась обработка ран. Последние минуты он сильно хрипел и стонал. Саламов объявил об остановке и выставил охранение, пока санинструктор осматривал моего товарища.
— Крови много потерял. Надо его быстрее доставить на базу, — сказал сержант, вкалывая укол Петрухе.
Казаков пытался улыбаться и смотрел на меня бесцветными глазами. Что-то пытался сказать, но не мог произнести и слова. Его бледные потрескавшиеся губы беззвучно шевелились.
Рашид сидел на земле в нескольких метрах и всё слышал. Подозвав радиста, он дал ему указание повторно вызвать вертолёты.
— Волга, Волга, ответь Тереку-4.
Пока он связывался со штабом, я посмотрел по сторонам на бойцов. Каждый крепко сжимал оружие, будь то автомат Калашникова или пулемёт. Лица у всех измотанные, но шутить им это не мешает.
Особенно разговорчивыми были два парня с огненно-рыжими волосами и мелкими усиками.
— Мне обычно на завтрак салатик в специальной «моей» мисочке с ягодками на голубой каёмочке подавала мама.
— А вот у меня обычный завтрак — блинчики с малиновым вареньем, яйца всмятку или омлет, — продолжали два парня делиться воспоминаниями о гражданке.
— Чи не еда эти ваши блины! Яичница-глазунья, «болтунья с зелёным луком» или с салом, — вступил в разговор круглолицый боец с кубанским акцентом.
От таких разговоров в животе у любого заурчит. Саламов смотрел за этим спором и улыбался.
— Сколько уже ваш «выход» длится? — спросил я.
— Пять дней. Консервы, «волчьи пряники» и вода. Не то что в лётной столовой, верно?
— Звучит как обвинение.
Радист продолжал вызывать штаб и докладывал о ранении одного из бойцов. Что меня удивило, связист не передавал информацию, что нашли нас.
— А про меня и Петруху чего не доложил? — спросил я.
— Меня учили, что не нужно торопиться с докладом.
