Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Центр убедительно просит вас выявить слабое звено в цепи германских укреплений, установить, где меньше ловушек и внезапных сюрпризов, слабое вооружение, падший духом личный состав, нет глубоко эшелонированной обороны. В это место и будет нанесен главный удар с целью стремительного прорыва и окружения обороняющейся группировки. Командование убеждено, что только таким путем можно добиться наименьшего числа жертв и быстрого вторжения на территорию Германии. При этом в вашем распоряжении – не больше трех-четырех дней. Пусть что-то не удастся.
– Я понял, – сказал Алексей, и в горле у него стало как-то суховато. – Из этого следует, что Красная армия появится на горизонте как минимум через неделю.
– Мне, простому дантисту, об этом ничего не известно, – сказала фрау Циммер и улыбнулась. – Населению упорно внушается, что у немецкой армии все под контролем. Незначительные отходы на отдельных позициях связаны лишь с выравниванием линии фронта.
– Это понятно. Выравнивание линии фронта теперь происходит каждый день. Порой даже командование не в курсе, куда откатились его войска. Спасибо, фрау Циммер, мне пора.
Выходя из кабинета, он столкнулся с медсестрой, возвращавшейся туда. Ему пришлось слегка перекосить лицо. Не повредит.
– Герр Коффман, позовите следующего, – бросила докторша ему в спину. – Кто там у нас, моя любимица фрау Топплер?
– Нас с тобой можно поздравить, Мартин, – недовольно сказал Беккер, созерцая стопку папок у себя на столе.
«Лучше бы наоборот», – подумал Алексей, но пока не стал озвучивать эту мысль.
– Ты улыбнулся, – подметил Беккер. – Эдак мимолетом, с подковыркой.
– Прошу прощения, коллега. Разные непристойности в голову лезут.
– Понимаю, – сказал Беккер. – Стоило бы позволить Кромбергу закончить свою работу, а уж потом его брать. Как ты себя чувствуешь?
– Вчера в это же время было лучше, – признался Уваров. – Если честно, Отто, то ночью думал, что завтра не наступит, и очень удивился тому факту, что пришло. Все в порядке, я справлюсь. Что-то не так?
Он уловил в глазах коллеги подозрительный блеск и насторожился. Глупцом этот парень с тонким чувствительным лицом точно не был.
