Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Нет ничего удивительного, что странные события прошлой ночи вызывали ряд вопросов.
– Скажи, Мартин, в кого ты вчера стрелял? – чуть помолчав, спросил Беккер. – В тот момент, когда мы остались одни. Ты свернул за угол и вдруг начал стрелять.
– Я увидел, что там кто-то бежал. Мелькнули тени, одна или две, точно не помню. Они перебегали открытое место.
– Но в тебя эти люди не стреляли, – подметил Беккер.
– Не стреляли, согласен. Им надо было поскорее миновать опасную зону. Оттого я и сказал тебе идти в обход.
– Я пошел, – как-то вкрадчиво сказал Беккер.
– Не понимаю, что ты хочешь сказать. Я увидел посторонних и открыл огонь. Что сделал бы ты на моем месте? Это не могли быть и люди Калленберга. Они находились в здании цеха.
– Но исчезли, Мартин. Попытайся они вырваться, их бы засекли солдаты в оцеплении.
– Ну и что? – Алексей начал раздражаться.
– Забудь. – Беккер поморщился. – Просто много странного в последнее время случается."
"– Вы перенервничали, гауптман, – успокоил подчиненного штурмбаннфюрер Охман.
– То есть меры по активному поиску беглецов ничего не дали? – уточнил Алексей. – Их упустили из-под самого носа?
– Нельзя сказать, что принятые меры ничего не дали. Группа из трех человек была замечена в районе складов на Урлинден. На предложение остановиться они ответили огнем и попытались скрыться. Один остался прикрывать отход других и ранил военнослужащего.
