Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
– Вы как, герр Коффман? – спросила фрау Циммер. – У вас неважный вид. Только не говорите, что моими молитвами. То, что я делаю с вами, необходимо, поверьте.
– Садистка вы, Клара. Но ладно, я вас прощаю.
– Кстати, в молодости я мечтала стать психоаналитиком, – сказала докторша. – Карл Юнг, Зигмунд Фрейд. Вы понимаете, о чем я? Но судьба сложилась иначе, возможно, и к лучшему.
– Представляю, как вы пытали бы людей, выучившись на психоаналитика, – проворчал Уваров, понизил голос и спросил: – Есть что-то для меня?
Кабинет зубного врача гестаповцы не прослушивали.
Фрау Циммер покосилась на дверь и прошептала:
– Есть, Мартин. Руководство просило передать вам благодарность за Плотника и Вальтера. Они обезврежены и дают ценные показания. Центр передает вам лучшие пожелания, желает счастья в работе и личной жизни.
– Фрау Циммер, вы даже в серьезных вещах не можете избавиться от вашего неуемного сарказма. Это все?
Фрау Циммер проживала в небольшом двухквартирном доме на окраине и каждое утро добиралась до места работы на собственном «Фольксвагене».
"– Это не все. – Фрау Циммер перешла на серьезный тон. – Вам передано задание. Центр озабочен перспективой лобового штурма Мозерских укреплений.
