Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Сколько их таких в Германии, забитых, оболваненных, слепо верящих всему, что долдонит министерство пропаганды под руководством хромоногого карлика. Ничего, скоро узнают, что советские бойцы – вовсе не черти с рогами. Одного из них, носящего звание майора, она уже пригрела, пустила в кровать и влюбилась в него по самые уши.
Утренние сводки были безрадостные. Танки Катукова пробились через третью линию обороны в местечке Вышеголье и форсировали реку Туссу. Вся огневая мощь немцев оказалась бесполезной.
В разведшколу в этот день Алексей не поехал, изображал кипучую деятельность на рабочем месте. Беккер продолжал криво поглядывать на него, но воздерживался от провокаций.
После обеда Уваров навестил архивно-учетную службу в соседнем переулке, предъявил документ и поставил в известность тамошних сотрудников, что должен поработать в тишине и спокойствии.
Коллега Беккер по окончании работы перебежал дорогу и втиснулся в переполненный автобус.
«К сестре поехал», – догадался Алексей.
Наружка отсутствовала. Это был неплохой знак.
Уваров поплутал по окрестным улицам и забежал в торговую лавочку при местном драматическом театре.
Эрики дома не было, в этот день она работала. Носить гражданский костюм Алексей еще не разучился. Он тщательно приклеивал перед зеркалом усы, засовывал за щеки комочки ваты, отчего, как ему показалось, стал похож на бобра. Уваров примерил пару очков с нулевыми диоптриями, выбрал те, у которых оправа была легче.
