Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Рыжий парик он сразу отверг, натянул темный, с пробором, и несколько минут приводил его в порядок, устранял явные нелепости. В зеркале отражался вполне приличный господин неопределенного возраста, мрачноватый, но уверенный в себе.
Без пяти восемь Алексей вошел в «Мюнхенский дворик». Пауль его узнал и даже усмехнулся. Снова та же последовательность: кружка пива за стойкой, посещение туалетной комнаты. На этот раз Пауль не предложил Уварову выйти во двор, убедился в том, что в коридоре больше никого нет, и затащил его в служебное помещение.
"– Слушайте меня, Мартин, пока здесь никого нет. В нашем распоряжении пара минут. Прейслер тут, сидит за столиком в углу, вы его увидите. Он еще не набрался, но уверенно к тому идет. Учтите, если этот тип будет очень пьяным, то у вас ничего не выйдет. Он уроженец городка Арбенау в Гессене, семья находится во Франкфурте-на-Майне, работает заместителем начальника отдела фортификационных работ. У человека нормированный рабочий день. Иногда он совершает поездки в укрепрайон, занимается поставками техники, следит за соблюдением норм безопасности при строительстве.
– И вот это ты называешь пикантным? – осведомился Уваров.
– Нет, пикантность дальше, – ответил Пауль.
– В какие отношения? – не понял Алексей.
– В интимные, – повторил Пауль.
Эти слова он произнес четко, но с каким-то стеснением.
– Ну, тот мужчина, этот мужчина. Вы понимаете?
Уваров наконец-то сообразил. Вот уж воистину пикантно.
