Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
– У меня плохое предчувствие, Мартин, – прошептала женщина, покрывая поцелуями его лицо. – Должно произойти что-то страшное. Я очень боюсь. Если с тобой приключится беда, то не знаю, как из этого выберусь.
– Не бойся, дорогая. – Уваров машинально погладил ее по голове. – Что со мной произойдет? Мы не бываем на передовой, работаем в тылу, перебираем бумаги, беседуем с людьми, ничем не рискуем. Русских скоро остановят. На это потребуется всего лишь несколько дней.
– Сегодня в булочной люди ругались. Фрау Фенкель плакала.
– Это паникерские настроения, Эрика. Не обращай внимания. Такие слухи распространяют специально засланные провокаторы, а обычные люди верят им, подхватывают. На самом деле все не так уж плохо. Уж я-то знаю, каждый день читаю сводки.
"– Да, дальние родственники моей мамы живут в деревне под Бонном. Я их видела в глубоком детстве, только раз. Дядя Густав разводил свиней и кроликов, тетя Ингрид помогала ему по хозяйству, они были очень приветливы. Я навсегда запомнила их милых кроликов, которых они, оказывается, отправляли на мясо.
– Не хочешь уехать к ним? На природе хорошо, в деревне всегда спокойно, что бы ни случилось. Заодно напомнишь своей родне, как ты их любишь и соскучилась.
– Что ты, нет, я никуда не поеду, – заявила Эрика. – Это далеко. Я даже не помню, где именно. Скажи, Мартин, а русские солдаты и в самом деле такие звери, как нам рассказывают? Солдат и представителей власти они казнят на месте, женщин насилуют, мужчин избивают, детей сгоняют в концентрационные лагеря, а города и деревни полностью взрывают и сжигают.
– Нет, Эрика, это преувеличение. Да, они немного злые, ведь мы первыми пришли на их земли и стали наводить там европейский порядок. О чем ты говоришь, милая? – Алексей натянуто засмеялся. – Обещаю, что за свою жизнь ты не увидишь ни одного русского солдата или офицера. Их просто сюда не пустят.
Женщина с трудом успокоилась, уснула, свернувшись у него на животе. А он не мог забыться, мрачно смотрел в потолок.
