Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
Без сил, подтягиваясь онемевшими руками, Уваров вылез на поверхность, стал отряхиваться. Крышка колодца отчаянно сопротивлялась, но сдалась. Он завалил ее кирпичами, потом вернулся на место схватки, стал осматриваться. Полностью ликвидировать все следы борьбы было невозможно, но явные пятна крови Алексей присыпал снегом. Потом он с надеждой посмотрел на небо, с которого в этот вечер не упало ни снежинки.
На часах была практически полночь. Но думать об отдыхе пока не стоило."
"Только через полтора часа Уваров добрел до дома.
Эрика открыла дверь, когда он еще мялся в подъезде, искал ключи. Она облегченно выдохнула, втащила его в прихожую, стала ощупывать.
– Ты вернулся, Мартин. А я, глупая, вбила себе в голову, что не придешь. Вы ушли, мне стало страшно, бегала от двери к окну.
– Больше никто не приходил?
– Нет, дорогой.
Она еще не отошла от испуга, щеки ее покрывала бледность.
– Ты грязный, Мартин. Где ты был? Где твой коллега? Вы ведь не были в заведении?
– Были, – сказал Алексей, пытаясь улыбнуться.
– Но от тебя не пахнет спиртным. Что случилось, Мартин?
Он виртуозно избегал ответов на простые вопросы, отшучивался. Женщина чистила, застирывала его одежду. Алексей машинально жевал остывший ужин, а она сидела напротив и смотрела на него большими глазами.
К нему снова пришло чувство вины. Куда он тащит эту ни в чем не повинную немку?
Уже в постели, когда утихли страсти, усиленные переживаниями, Уваров попытался достучаться до ее разума.
– Запомни, Эрика, сегодня вечером никаких посетителей у нас не было, – сказал он. – Я вернулся от зубного врача в районе одиннадцати и больше из дома не отлучался. Всю ночь мы провели вместе. Это важно не только для меня, но и для тебя. Ты же не хочешь, чтобы у нас обоих были неприятности? Уж постарайся, веди себя естественно, если придут люди из гестапо или СД.
– А что я видела, Мартин? Пришел твой коллега по имени Отто, долго сидел, задавал странные вопросы.
Вот она, естественная красота женской мысли! Ему пришлось набираться терпения и снова вбивать в бестолковую голову, что коллега не приходил, а сам он объявился в одиннадцать вечера, навещал врача, Эрика видела, как распухла у него челюсть.
– А что случилось, Мартин? – Женщина дрожала, ластилась к нему.
