Из холодной вентиляции поднималось сквозь открытую форточку. Полковник прислонился к стене, отгоняя пронизывающий ветер и размышлял над бумагами перед ним. Карандаш тихо катился по столу, словно игрушечный шарик, пока не увлекся щелью между мягкими половицами. Второй карандаш — один и тот же, точно копия первого — лежал поверх важного документа. Полковник держался за эту непростую задачу в изоляции подземелий....
– Где вы были? Где твой друг? Ты сделал что-то незаконное?
– Это он сделал что-то незаконное, – огрызнулся Алексей. – Мы поговорили на повышенных тонах, и Отто ушел. Это связано с нашими внутриведомственными делами, когда один отдел вставляет палки в колеса другому. Обычная служебная грызня, а не то, то ты подумала.
– Я ничего не подумала, Мартин.
Возможно, она что-то подозревала, хотя и боялась себе в этом признаться. Нежности к нацистскому режиму Эрика не испытывала, но страх перед ним был сильнее этой нелюбви.
Женщина уснула, а Алексей смотрел в ободранный потолок и размышлял, что в ней сильнее – страх перед гестапо или чувство к мужчине, о существовании которого полгода назад она даже не подозревала? Меньше недели осталось томиться в неизвестности.
Глава 9
На следующий день Беккер не явился в управление. В кабинет несколько раз заглядывали офицеры, контактирующие с ним по долгу службы, интересовались, не пришел ли он.
Только к обеду пришла в движение скрипучая машина дознания. Сыщики гестапо устремились в Нойхаузер.
В четыре часа пополудни Уварова вызвал Охман, который едва скрывал бешенство. Несколько минут назад он вернулся от штандартенфюрера, которому был вынужден доложить о случившемся.
– Вы видели вчера Беккера, Коффман? – резко спросил Охман.
– Так точно, штурмбаннфюрер! – Алексей вытянул руки по швам. – И не только я, многие его вчера видели.
– После работы вы его видели? – Охман поморщился.
– Нет, после работы не видел, – ответил Уваров. – Что-то случилось?
– Где вы были вчера вечером?
Алексей морщил лоб, изображал, будто восстанавливает в памяти события. Когда закончилась служба, он отправился погулять на набережную. На свежем воздухе проходит головная боль, отпускает дневное напряжение.
– Уже удостоверила, – проворчал Охман, теряя интерес к собеседнику.
Уваров внутренне содрогнулся. Значит, Эрика справилась.
