В добрый путь! Сержант с надеждой глянул на усатого водителя, летящего в неведомое направление. Жирный парень, казалось, готов был объехать поселок Кияница кругами ради краткого разговора. Новый лейтенант, с его новенькими погонами и выцветшей гимнастеркой, подтверждал честь своей службы. Улыбка на лице молодого человека не скрывала легкой задиристости....
Отодвинул его, юркнул в лаз подземного хода, вытянув руки, приподнял топчан и поставил его на место: если и найдут этот вход, то не сразу.
Держа автомат в руках, он, пригнувшись, побежал, задевая плечами стены, по узкому и невысокому земляному туннелю к потайному выходу, холодея от мысли, что землянку обложили, и на той стороне подземного хода его поджидают красноармейцы с автоматами. Шагов за пять до выхода пошел тихо, на цыпочках, в надежде услышать, что там творится наверху.
Дойдя до лаза, остановился, постоял с полминуты, слыша, как стучит его сердце, затем поднялся по ступенькам и затаив дыхание сдвинул люк лаза.
Не выход! Время сейчас работает против него. Надо уходить, и немедленно!
Сыч ужом выполз из потайного хода.
В нескольких километрах от Писаревки залег. Он знал, где имеется «коридор», по которому можно проскочить линию фронта, но все равно решил дождаться ночи.
Тронулся в половине первого пополуночи. Шел медленно и осторожно. Так, чтобы его не учуял даже зверь.
За последним перелеском, за которым начиналось открытое пространство, снова пополз. До проволочного заграждения немцев. У самого заграждения поднялся, бросил на землю автомат, поднял руки вверх и тотчас был освещен несколькими электрическими фонариками. Один из немцев с погонами унтер-офицера светил прямо ему в лицо.
– Wer?[10] – спросил унтер.
– Дойч агент, – ответил Сыч.
Немец придирчиво осмотрел Сыча и указал на проход в проволочном заграждении:
– Geh dahin[11].
Сыч кивнул и прошел через несколько рядов колючей проволоки. Один из солдат, что был с унтером, обыскал его и кивнул унтер-офицеру: все чисто.
– Hinter mir[12], – произнес унтер и пошел вперед к траншее, начинающейся сразу за проволочным заграждением. Сыч следовал за ним. Два рядовых немца, один с ручным пулеметом, а другой, очевидно, на подхвате, проводили его взглядами.
– Spion, – сказал тот, что был за пулеметом.
– Sicherlich[13], – ответил другой.
