В обеденный перерыв за окном не наступило просвета для Леси — ее сердце и душа оставались в тени уныния. Словно безликое перерыве, в котором каждый день повторялся лишь однообразный ритуал, куриное филе с томатами не могло переменить ситуацию. А вокруг уже царил странный мрак — мир Леси утратил яркость и цветок жизни....
Потому что, как верно заметил классик, против карманников у оперов было разработано слишком мало методов борьбы.
Однако Васильков с такой постановкой вопроса был решительно не согласен. И между ним и Кастетом началась настоящая война, в которой пока что Кастету везло. Чаша весов колебалась. Но только не сегодня. Сегодня рыжий портфель, на котором было полно отпечатков пальцев Кастета, вкупе с показаниями свидетельниц должны были бросить решительные фишки на чашу весов против воришки.
– Этот человек что-то у вас украл? – повторил Васильков свой вопрос.
– Да-да! – обрадовались бабы, а Кастет совершенно сник.
– Вот это? – уточнил Васильков, показывая на все еще лежащий на скамеечке портфель.
– Да-да, его, – снова закивали бабы.
Васильков взял портфель в руки и полез в него.
– Что это? – удивился он, извлекая из недр портфеля вторую пустую бутылку и небрежно свернутую оберточную бумагу.
У Кастета даже в глазах помутилось при мысли о том, из-за какой муры он так глупо рисковал.
Кажется, подобная мысль мелькнула и у Василькова. Тем не менее он доставил всех пятерых в отделение. По дороге потерпевшая и свидетельница требовали от Василькова, чтобы тот любыми путями вытряс из Кастета, кто поручил тому вырвать портфель.
– Никто, – клялся Кастет. – Я один работаю всю жизнь.
– Он врет? – спросила Кира у опера.
"– Не думаю, – покачал головой Васильков. – Кастет у нас – личность свободная. Работает исключительно на самого себя. Такие у него принципы, верно, Кастет? Как ты там говорил? Никаких сообщников и женщин, так? Что же ты против них пошел? Видишь, что получилось?
Кастет мрачно отвел глаза. Васильков уколол его в самое больное место. А Кастет не любил критики, даже если она была справедлива.
– Но если он изменил одному своему принципу – не иметь дела с женщинами, то, может быть, изменил и второму? – спросила Кира.
– Не мог он ни с кем сговориться, – ответил ей Васильков. – Когда произошло ограбление? Полчаса назад? Так вот, всего сорок минут назад Кастет вышел из нашего отделения.
Пришлось подругам на этом и угомониться. Записав их данные, Васильков отпустил их, предупредив, что, вероятно, им придется явиться на суд в качестве свидетельниц.
– Как? – удивилась Кира.
