В обеденный перерыв за окном не наступило просвета для Леси — ее сердце и душа оставались в тени уныния. Словно безликое перерыве, в котором каждый день повторялся лишь однообразный ритуал, куриное филе с томатами не могло переменить ситуацию. А вокруг уже царил странный мрак — мир Леси утратил яркость и цветок жизни....
Но, сами понимаете, тенденция прослеживается очень неприятная. Вероника, чье место заняла Леся, тяжело ранена и находится при смерти. Наташу и вовсе убили.
– Одно хорошо, – вздохнула Кира. – Сначала я заняла ее место, а потом уж ее убили.
– Не вижу в этом ничего хорошего, – возразила Леся. – И я завтра же подаю заявление об увольнении.
– Ты не можешь! – испугалась Кира. – Как же я без тебя?
– Ты тоже уволишься! – заверила ее Леся.
Борисов молчал.
– Я ни минуты не стал бы возражать, – наконец произнес он, – и даже собирался настаивать, если думал бы, что это обезопасит вас.
– Думаешь, нет?
– Теперь нет, – покачал головой Борисов.
– Но почему? – тихо спросила у него Леся.
– Пока мы не знаем, кто и с какой целью затеял всю эту мистификацию в «Орионе», заменив старых сотрудников на новичков, никто из нас не будет в безопасности, – сказал Борисов. – Например, я лично чувствовал, что эта история для меня добром не кончится, с самого первого дня, когда мне предложили пост генерального директора.
– Да?
– Да, потому что такие посты просто так случайным людям не раздают! – воскликнул Борисов. – Не говоря уж о том, что у меня прежде не было опыта подобной работы. В последние годы я трудился старшим менеджером в одной фирме, директора которой убили, руководство на себя приняла его жена и быстро сделала старшим менеджером своего любовника.
– Наверное, ты переживал, – посочувствовала ему Кира.
– Переживал, но сейчас дело не в этом, – сказал Борисов. – Просто, когда мне позвонила эта женщина, которая представилась как Котикова Елена и предложила занять пост генерального директора, я честно предупредил, что понятия не имею, что мне надо делать.
– И что она?"
"– Расхохоталась и заявила, что делать мне ничего не придется. Тогда я не понял, что она имеет в виду. А теперь мне кажется, что я с самого начала был обречен на заклание. Как и все мы. Мы просто марионетки, которых дергают за ниточки неизвестные хозяева.
– Не хочу быть марионеткой, – возразила Леся.
Подруги ненадолго задумались, глядя в окно.
– Мы уже знаем, что случилось с моей предшественницей, с Лесиной и твоим, Саша.
– Про моего мы знаем только то, что он уехал из города, – возразил ей Борисов.
