В глубине леса, среди дикой стаи волков, жила девушка Агнесса. Несмотря на страх и ненависть, с которыми ее окружали, она начал понимать истинное сердце этих зверей. День за днем жизнь зависла на волоске от милости беспощадных существ. Но что же было в конце?
Может, так пахнет старость?
Анна Сергеевна между тем суетилась, накрывая на стол: она расстелила пожелтевшую и кое-где продранную ажурную скатерть, вытащила чашки тончайшего китайского фарфора, старинный чайничек явно из дрезденского сервиза, сахарницу, отделанную почерневшим серебром; и серебряные щипчики для сахара. Интересно, неужели есть еще дома в Москве, где подают щипчики для сахара?
После этого она направилась на кухню; я поднялась, чтобы ей помочь, но она заставила меня сесть на место:
— Нет, молодые люди, сидите и отдыхайте.
Наконец она поставила на стол нарезанный кекс, с помощью Аркадия разлила чай, уселась и принялась щебетать, обращаясь ко мне, как будто Аркадия вообще не было в комнате. Я узнала, какой Аркадий замечательный, какой внимательный, как ухаживает за скучной и немощной старой теткой, как прекрасно разбирается во всем — от политики и спорта до бизнеса, какой из него выйдет домашний и работящий муж, как часто он обо мне рассказывает.
Мы просидели у нее почти полтора часа и наконец встали, собираясь уходить; Анна Сергеевна жалобным голосом умоляла нас выпить еще чашечку, но Аркадий был непреклонен, чувствовалось, что он исполнил свой долг и на сегодня с него хватит. Перед уходом он открыл свой дипломат и вынул оттуда бутылку золотистого «Чинзано»: меня удивило, что он таскал ее с собой — в каждом из коммерческих киосков, мимо которых мы проходили, стояли точно такие же бутылки.
Анна Сергеевна в восторге всплеснула руками:
— Милый, как приятно, когда молодой человек так заботится о старой тетке! Именно такой вермут мы пили в Италии, когда были там с Мишей в шестьдесят восьмом… нет, в шестьдесят седьмом году.
Аркадий с недовольной миной потянул меня к двери: очевидно, тетушка могла до бесконечности пересказывать все перипетии их с мужем-академиком редких, но оттого незабываемых поездок за границу.
Она взяла бутылку в руки и выразительным жестом прижала ее к себе. Я с удивлением поняла, что она радуется вермуту как дитя.
