В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
По-моему, у него шиза.
— Если его признают невменяемым, то любые его показания — чистый лист бумаги. Фантастика, понимаешь.
— Угу. Теперь главный вопрос: что за все это светит мне?
— Тебе? — улыбнулся Леднёв. Хотя это была даже не улыбка, а пробежавшая по губам едва заметная ирония. — А ты там точно был? Может, он сам себя? Психи, они, знаешь, какие чувствительные. У них на каждом шагу повод для расстройства. Не понравился себе с утра в зеркале — впал в отчаяние…
— Ага, — засмеялся Вадим, — я забрал Регину, а после этого он не только в отчаяние впал, но и в кому.
Никита глянул на него со знающим снисхождением в глазах:
— Вадим, «после этого» еще не значит — «вследствие этого».
— Он мне дверь открыл.
— Ну и что. Почудилось ему что-то, вот и открыл. Неизвестным в масках. Ну и… — помедлил, обозначив паузу циничной улыбкой, — если надо… если хочешь… всегда можно сделать так, что тюрьма по сравнению с психушкой покажется ему раем. Поселим его в одну палату с самыми любвеобильными психами, и станет он любимой женой Наполеона.
— А если родители денег зашлют… — засомневался Вадим и снова поймал знакомый знающий взгляд.
Леднёв качнул головой:
— Поверь, все их действия по смягчению режима сведутся лишь к тому, что перед выполнением супружеского долга у этого чумахода будет долгая прелюдия.
— Твои бы слова… да богу в уши.
— Богу — пожалуйста. Главное, чтобы не на диктофон, — усмехнулся друг, и Шамрай поддержал его смехом.
— Можешь быть спокоен, я тебя точно не пишу.
— Я надеюсь. А то только к новому креслу привык, — поиронизировал Никита.
— Спасибо, Ник.
— Пока не за что. Как будет сигнал — звони, а сейчас можешь даже не дергаться.
— Извини, что так. Давно не виделись и… такой повод. Не хочу использовать связи отца, потому что они у него с этой семейкой — общие. Все сложно у нас, короче. Вопрос скользкий.
— Я тебя понял. А зачем же еще друзья нужны? Не только же, чтобы водку жрать.
— А то с тобой водки пожрешь, — усмехнулся Вадим. — Вот пил бы, виделись бы чаще. С меня причитается, если что.
— Себе оставь. На свадьбу меня не забудь пригласить.
— Обязательно. Сам-то когда надумаешь?
— Так не пью же. Пил бы — давно б женился.
— Ну да, столько девочек вокруг красивых, пока всех приласкаешь.
— Было б еще времени побольше… на взаимные ласки, — усмехнулся Леднёв.
Вадим рассмеялся:
— Стальные у тебя нервы, Никитка. С твоей работой и не пить.
— Люблю свою работу, — рассмеялся друг и открыл дверь, чтобы выйти из салона. — Звони.
