В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Я так не могу! Я не буду там сидеть у мамы под боком, когда ты тут один! Ну как ты тут один?! Без меня! — Скрестив руки на груди, подошла к нему. — Да хоть что ты говори! Я никуда не уеду! Даже не проси! Придумал тоже!
Он усмирил ее прикосновением. Притянул к себе, обнял, и Регина сразу потеряла свой воинственный настрой.
— Вадик, ну правда, — почти захныкала она, — как ты тут без меня? А я как… — и замолчала, потому что заметила в серых глазах выражение, которое могут различить лишь хорошо знающие Вадима люди.
Он обхватил теплыми ладонями ее лицо, подался к нему, чтобы, казалось, не упустить на нем тени и вместо «привет», вместо всего того, что она от него ожидала, сказал всего три слова:
— Я люблю тебя.
Глава 24
Регина собиралась ответить Вадиму. Сказать о своих чувствах. Как сильно любит его, как соскучилась. Что без него невыносимо, и время — резиновое. Но он все время мешал ей то словами, то поцелуями.
Нет, она все же пробормотала ему что-то про безумную любовь.
— Киса моя приехала…
Ни слов ему не нужно, ни признаний — только целовать ее и целовать, воскрешая в себе вкус губ, запах кожи и ощущение мягкого податливого в руках тела. За те несчастные сутки, что довелось провести вместе, не успел ни насытиться ею, ни налюбоваться. До сих пор поверить не мог, что она здесь, любимая его девочка, наконец, рядом. Какая-то до неузнаваемости красивая. Хоть и в простой невычурной одежде. Черные джинсы на ней и черная майка.
— Я люблю тебя, я так соскучилась… — Она крепко и жарко прижалась к нему, приникнув щекой к щеке, и тонкий аромат ее духов окутал его, опьянив не хуже крепкого алкоголя."
"— Я чуть в Тулу сегодня не уехал. Выбесили вы меня. Обе.
Чарушина, глянув на него, виновато улыбнулась, впрочем, особой вины за собой не чувствуя.
— Хорошо, что не уехал, а то бы разминулись. Хотела тебе сюрприз сделать. Но разве это возможно? Разве можно Ваде сделать сюрприз? Одолел меня! Реня, позвони. Реня, напиши.
Он смотрел. Долго, молча, сделавшись вдруг невероятно серьезным, и Регина успела подумать, что сейчас все же последуют какие-то претензии.
— Реня, я, конечно, животное, но почему ты еще одета? Мне срочно нужна награда за мою покладистость. Сюрприз удался, но я еще киплю от негодования.
— Я в душ, а ты жди меня в кровати, — на этот раз Реня порадовала его полнейшим послушанием.
