В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Чуть отступив, она стянула с себя майку и собралась унестись в ванную.
— Подожди, — остановил ее Вадим и снова притянул к себе. Спустив с плеч лямки, он сдернул вниз бюстгальтер и сжал обнаженную грудь.
— Опять ты без меня озверел и одичал, — засмеялась она, обхватывая ладонями его лицо и целуя в губы. — Пусти, успеешь еще натискать.
— Кисуля моя, я тебя сегодня и натискаю, и облапаю, и нацелую, и оближу с головы до ног, обещаю.
— Договорились. Для полного выздоровления мне нужна тройная доза любви.
— Не срывай меня с орбиты, а то слечу и забуду об осторожности.
Смеясь, она вырвалась из его рук и взбежала по лестнице, на ходу расстегивая крючки спущенного на талию лифчика.
В душе Регина пробыла ровно три минуты. Быстро ополоснулась и смыла косметику — в макияже нет надобности. Во-первых, Вадим любит целовать не только губы, но и все лицо. Во-вторых, тщательно нанесенный тон останется на простынях, вместе с румянами и пудрой, — да, невиданный для нее слой штукатурки, но без нее сейчас никак, если хочешь прилично выглядеть.
Когда она вошла в спальню и выключила свет, Шамрай отметил, что сделано это было без опаски и резких движений. Может, успокоилась, может, забылась. Чарушина же предпочла погрузить комнату в полутьму, чтобы Вадик не бросился рассматривать синяки на ее теле. На лице тоже небольшой имелся, но уже желтел. Вадим, конечно же, все и так увидит, но пускай это случится позже. Не сейчас.
Она пересекла расстояние от ванной комнаты до кровати, попав Шамраю прямо в руки.
— Знаешь, о чем я позавчера думала? — Она крепче обвила его ногами, внутренне вздрогнув от пробивавшего током возбуждения, разбуженного в одно касание.
— О чем?
— Только не смейся.
— Постараюсь, — пообещал он, целуя ее в шею.
— Думала, вот сейчас грохнет меня Рейман, а я Вадику минет так и не сделала.
Шамрай приостановил жадные ласки и, прикусив губу, несколько секунд честно пытался выполнить обещание. Но все-таки, не удержавшись, засмеялся во весь голос.
Реню его смех ни капли не обидел, она тоже довольно рассмеялась:
— Я не шучу. У меня и правда была такая мысль.
