В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Что?
— С Вадиком я сама поговорю, — снова громче повторила мать и снова чуть дрожащей рукой погладила Регину по волосам.
— О чем речь? — спросил Шамрай, входя в палату.
— Гонит меня, представляешь! Езжай, говорит, мама, домой, нечего тебе тут делать. Как это езжай?
— Не переживайте. Регина не одна, у нее все есть. Не надо паниковать. Это бессмысленно и очень вредит здоровью.
Чарушина все еще с сомнением смотрела на дочь, но та от своих слов не отказалась.
— Ладно, — нехотя согласилась она.
— Я вас провожу.
Елена Ивановна еще немного побыла в палате, а потом вышла в коридор, оставив Вадима наедине с Региной. Она все еще лежала под капельницей, поэтому обнять, как хотелось, любимую он ее не смог, а только, пригнувшись, поцеловал в губы.
— Что тебе сказал врач? — спросила Реня, глядя ему в лицо.
Если плохо его слышала, не всегда переспрашивала — читала по губам. А иногда просто догадывалась, что именно он говорит.
— То же самое, что и вчера. Все это из-за стресса, поэтому нервничать тебе категорически нельзя.
— Как тут не нервничать?
— Постарайся. Потерпи. Я люблю тебя, — снова поцеловал ее, говоря последние слова прямо в ухо.
— И я тебя.
— Все будет хорошо.
— Угу, — невесело улыбнулась она и тронула свободной рукой его небритую щеку, — хорошо там, где нас нет…
— Что тебе привезти завтра? Что ты хочешь?
— Не знаю. У меня все есть.
— Как придумаешь, напиши.
— Напишу. Езжай, а то уже поздно. Маму проводи…
— Обязательно.
— И успокой, а то она разнервничалась.
— Успокою.
— Иди.
— Я завтра побуду с тобой подольше.
— Хорошо, я буду тебя ждать.
С тяжелым сердцем Шамрай вышел из палаты, и они с Еленой Ивановной медленно пошли к выходу, заговорив только на улице.
— Когда что-то такое происходит, в первую очередь винишь себя, — призналась женщина.
— Вы тут причем? — возразил Вадим, хотя примерно так же себя чувствовал. Виноватым.
За день до приступа у Регины заложило уши, разболелась голова, и стало плохо в душе. Но они оба не придали этому серьезного значения, решив, что это банальная простуда.
А на следующий день Регина оглохла…"
"— Врач сказал, что нам повезло, мы вовремя успели. Пациенты с такой проблемой, как правило, обращаются в больницу, когда происходит острая потеря слуха и изменения уже необратимы. До этого они просто не понимают, что происходит. Регина тоже думала, что простудилась…
— Необратимы? Она мне сказала, что через неделю ее выпишут, и все будет нормально.
— Острый неврит слухового нерва.
