В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Неожиданно очень-очень страшно. До колкого озноба в позвоночнике.
— Вадик, ну что ты делаешь? Какая свадьба тридцатого декабря? Я даже не знаю, что будет завтра, — прошептала она, надеясь, что он понимает ее правильно, потому что она сама себя снова не слышала.
— Завтра все будет хорошо. И послезавтра все будет хорошо. И тридцатого декабря все будет хорошо, — сказал он громко.
— Я сейчас не понимаю, что вокруг происходит.
— Нам ничего не должно мешать. Это только формальность, ты и сама это прекрасно знаешь.
Все у них — хорошо.
Потом еще пару раз она припомнила ему кем-то оставленную на его рубашке помаду, а Шамрай и рад был. Реня ревнует, Реня ругается. Значит, с ней все с порядке. Но, уходя, оставлять ее одну в палате было все так же невыносимо.
Он уже почти добрался до дома, когда получил от нее неожиданное сообщение:
«Ты уже дома?»
«Почти»
«Вернись»
«Что случилось?» — не на шутку встревожился.
«Приезжай срочно»
«Что случилось?»
«Нужно, чтобы ты приехал»
Регина долго молчала. Еще три раза он отправил ей «Что случилось?» и, наконец, получил ответ.
Одно слово — и перед глазами все поплыло.
Одно только слово — и, кажется, сердце остановилось.
Глава 27
— Ты же понимаешь, беременность при твоем заболевании — это гарантированная глухота, — четко говорил врач.
— Я понимаю, — кивнула Регина и прикрыла глаза от резанувшей голову боли.
Но не понимала она. Отказывалась понимать, почему должна выбирать: инвалидность или ребенок?
— При беременности, а особенно после родов, может наступить резкое ухудшение слуха, поэтому, независимо от природы неврита, на ранних сроках беременность должна быть прервана.
— Я все понимаю. Только мне и так глухота заказана. Вы сами сказали… все может повториться…
— Возможно, да.
"— Угу, — снова обреченно кивнула она. Обхватила себя руками и, чуть подавшись вперед, согнулась, как от удара в живот.
