В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Мужу сообщила?
— Да, он сейчас приедет.
— Очень хорошо. Поговорите, а потом пусть зайдет ко мне, я у себя.
— Антон Палыч… — произнесла Регина.
Иногда для полного ответа достаточно слова. А ему и всех слов не нужно, Антон Павлович понимал ее состояние. И сомнения, и боль — все в ее умоляющем тоне.
— Регина, — он снова присел рядом и терпеливо вздохнул, — сохранять беременность нельзя. Ты угробишь себя раньше, чем успеешь выносить ребенка. Не факт, что ты его выносишь. Не факт, что беременность будет здоровая.
— Как я ему это скажу? Вадиму…
— Я скажу. Я ему все объясню, он поймет.
— Аборт поймет?
Она не видела лицо своего лечащего врача. Она ему в лицо не смотрела. Перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую мелькали неясные картинки включенного телевизора.
— Все будет хорошо. Срок маленький, три недели всего. Тебе даже общий наркоз не нужен, не будет лишней нагрузки на организм.
Когда именно доктор ушел, Регина тоже не видела, просто в какой-то момент поняла, что в комнате находится одна. В одиночной палате, как в одиночной камере. Невыносимо душной, где совсем нечем дышать.
Поднявшись с кровати, Регина раздвинула шторы и приоткрыла окно.
Да, Вадим поймет.
Но как жить после этого ей?
Ей как с этим жить?
Так сильно и так яростно хотелось вырвать из своей головы эти горькие больные мысли.
В висках болезненно застучало, и Регина качнулась вперед, соприкоснувшись горячим лбом с прохладным стеклом.
Пустота ползла из всех щелей, образовывая в душе зияющую дыру. Пустота смотрела на нее из темного окна.
Вадиму она написала, хотя о таких вещах не пишут в сообщениях. Но как можно сказать это, глядя ему в глаза? Что она беременна, но ребенка у него не будет. Малыша, о котором мечтал. Может быть, девочки, которую он так хотел назвать Евой. У него не будет. Потому что завтра утром ей сделают аборт.
Так надо. И других вариантов у них нет.
Надышавшись студеным воздухом, она закрыла окно, но не отошла от него.
