В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Сначала она проявляла чудеса стойкости и, не слушая протесты сына, каждый день моталась к его невесте в больницу, а потом слегла с давлением. Шамраи знали, что мама любит слегка преувеличить и регулярно выговаривает и детям, и мужу, что они доводят ее до приступа, но в этот раз все было серьезно.
Света уже пару дней ночевала у родителей. Она тоже хотела увидеться с Региной, поэтому после работы Вадим заехал за ней, чтобы захватить ее с собой в «Лапино».
— Вадик, и мне кофе налей, — попросила мать, входя в кухню. Ужинать она отказалась, неважно себя чувствовала, а вот кофе с детьми выпить пожелала.
— Ага, щас! Кофе ей, — опротестовал сын ее просьбу.
— Налей, говорю. Думаешь, если я сейчас чашку кофе не выпью, то еще сто лет проживу? Не надейся. Когда суждено, тогда и помру.
— Помирать ты даже не думай. Похороны — это дорогостоящее удовольствие. Рейманы, говорят, чуть не разорились, когда Ладулю хоронили, а у нас сейчас другие расходы.
— Вадим! — возмутилась Света.
— Ничего-ничего, Светочка, я давно привыкла, что у моего сына всегда с юмором было плохо.
— Вот вы ненормальные! Нашли, о чем юморить! — снова возмутилась Светка, успевая при этом еще и с Кириллом по телефону разговаривать.
Возмущалась она, конечно, не стёбу Вадима над Рейманами. На эту семейку ей было глубоко плевать. Очень переживала за мать, поэтому не переносила таких шуток.
"Смерть Влада стала для всех большой неожиданностью. Но для Шамраев — лишь неожиданностью. На похоронах они не были, свое сочувствие никак не выразили, «друзей» ни словом, ни делом в их несчастье не поддержали. У них было свое горе. К переживаниям о состоянии Регины добавилось беспокойство о здоровье Ангелины Дмитриевны. Каждый считал, что происходящее сейчас — это лишь следствие событий прошлого, поэтому горевать о смерти виновника своих бед великодушия не хватало.
