В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
Вадим поставил на стол чашки: кофе для себя и сестры, и некрепкий чай для матери. Когда развернулся, держа в руках сахарницу, мама уже с довольным лицом попивала кофе из его чашки.
— Спасибо, сынуля, но, ты же знаешь, я люблю без сахара, — улыбнулась она и уткнулась в пиликнувший телефон.
Раздраженно то ли выдохнув, то ли фыркнув, Вадим уселся на свое место, а Света лишь усмехнулась.
— Да ты моя кисонька, она еще обо мне беспокоится. Спрашивает, как я себя чувствую, — умиленно запричитала Ангелина Дмитриевна и сунула дочери телефон: — Светочка, ну-ка напиши Регине, что я еще пару деньков отлежусь, а на выходных к ней приеду, у меня что-то перед глазами все сливается.
— На выходных она сама к тебе приедет, — сказала дочь.
— Выписывают? — обрадовалась мать.
— Почти, — подтвердил Вадим. — Домой заберу. Палыч сказал, что как только капельницы отменят, можно забрать. Будем уколы дома ставить и приезжать на аудиограмму.
— Ну и отлично. Пиши, что я ее жду.
— Она еще не знает. Я утром с врачом по телефону говорил.
— Пиши тогда, что со мной все хорошо, пусть девочка не переживает. А потом я еще Леночке позвоню. Попозже.
— Подружились вы с Леночкой, да? — улыбнулась Света.
— Думаешь, у Леночки был выбор? — посмеялся Вадим.
С Еленой Ивановной его мать столкнулась в палате у Регины. Там они познакомились, поговорили, немного поплакали и подружились.
— Она такая приятная и милая женщина, жалко, что одинокая. Надо подыскать ей приличного мужичка, и пусть перебирается к нам в Москву.
— Почему одинокая, может, у нее кто-то есть, — принялась рассуждать Светлана.
— Я узнавала, нету.
— Света, ты долго еще? — недвусмысленно намекнул Вадим, что пора бы поторопиться.
Света, не споря, отставила недопитый кофе.
— Поехали, конечно. Мам, не провожай, мы побежали.
Сейчас с Вадимом решился бы спорить только самоубийца. Его плохое настроение стойко держалось с тех пор, как Реню положили в больницу. Он и к матери стал заглядывать до поездки в госпиталь, потому что после встречи с Региной с ним невозможно было разговаривать.
— В магазин надо заехать, — попросила Света.
— Заедем, мне тоже сигарет надо купить.
Они притормозили на «пятачке» у цветочного рынка. Светка купила Регине ягодные кексы и еще какие-то сладости.
— Мне кажется, ты стал много курить, — заметила, когда они вышли из супермаркета.
— Тебе кажется.
Вот и весь разговор. В последнее время так постоянно.
Сестре все время хотелось сказать Вадиму что-то небанальное, чем-то немедленно помочь.
