В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Не считала, даже мужа не стала волновать своими предположениями, боялась ошибиться, поэтому решила просто подождать. Неделя другая — и все будет ясно.
— Может сначала тест на беременность сделать? — проворчал Вадим. — Завтра с утра схожу в аптеку, а потом будете про токсикоз рассуждать.
Мать весело рассмеялась:
— Это тебе нужен тест на беременность, а нам нет. За цветами нужно бежать, а не за тестом. Я тоже много-много лет назад, когда из отпуска вернулась, сначала думала, что это акклиматизация, потом думала, что не то что-то съела, а потом перестала влазить в свою любимую юбку.
— А потом двоих родила, — добавила, улыбнувшись, Регина.
— Угу. Вот-вот. Теперь ложитесь отдыхать. Все хорошо, все спокойно. Только не волноваться. Тшшш… — проговорила уже на пороге, приложив палец к губам.
После ухода матери они еще несколько часов лежали в уютной обволакивающей темноте. Чувствовали усталость, но заснуть не могли.
Наутро Шамрай вскочил с постели первый и, не завтракав, понесся в аптеку. Вернулся с тестом на беременность и цветами.
— Не рано ли? — смеясь, спросила Регина и взяла букет из рук мужа.
— Это для дела. Ромахи же не врут.
— Погадал? Что сказали?
— Сказали, будет Ева. Поняла? — положил ладонь на ее живот. — Чтобы была Ева.
— А? Чё? — засмеялась Регина.
— Киса, ты меня хорошо слышала. Две полоски. Ева.
— Конечно, конечно. Бабу же из ребра Адама сделали. Как Вадя сказал, так и будет. Все, иди.
Но Вадька стоял посреди комнаты, не двигаясь, и о чем-то раздумывая.
— Иди, говорю.
Вадим послушался жену и спустился в кухню, где уже царило праздное оживление выходного дня. В чашках дымился кофе, аромат горячего завтрака будоражил аппетит.
— Вадим, чай или кофе?
— Чай, — сказал он, и мать поставила перед ним чашку с чаем. Он, не спрашивая, есть ли там сахар, бухнул три ложки. Ему вдруг захотелось сладкого чая. Такого сладкого, чтобы внутри растеклось сиропом и слиплось от этой непривычной сладости.
Бесконечные минуты Шамрай тянул свой чай, пока Регина, наконец, не спустилась вниз. Он приковал жадный взгляд к лицу жены, и ему показалось, что в уголках ее губ спрятался намек на улыбку. Это могло быть знаком подтверждения, положительным ответом на мучавший всех вопрос."
"— Ваша очередь, — сказала она, посмотрев на Свету. Та рассмеялась, и ее смех резко выделился в общем гуле голосов.
