В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Да? Когда это? — поинтерсовался Влад.
Регину это вопрос тоже невероятно заинтересовал.
— Да вот… вчера… нет, — нахмурилась, — позавчера. Блин, дни так летят, запутаешься. Позавчера, когда вы с ним пьянствовали. Ну… после… — выразительно глянула на Данилку.
— А-а-а, — протянул Лагунов и понимающе засмеялся.
— Правда он был не очень разговорчивый, — снова улыбнулась, говоря улыбкой то, что не высказала словами."
"— Я тоже во время этого мало разговариваю, — заржал Данила.
— И слава богу! — Соня поддержала его заливистым смехом.
Регину пронзил болезненный жар ревности, когда она поняла, о чем они говорят. «Добрая девочка» собственной персоной, одна из многочисленных Шамраевских подруг. Не очень разговорчивый, говорит, был. Конечно! Он же не разговаривать к ней поехал! Тошно стало и гадко на душе от мысли, что Вадим с этой девкой трахался. И оттого, что сегодняшний вечер эта «подруга» тоже рассчитывает закончить в кровати Шамрая. Вот тебе и ромашки… Киса, все для тебя…
Хотелось одного: встать и уйти. Но боялась, если уйдет, Вадим получит от Влада неверное представление о ситуации, поэтому осталась сидеть на месте.
Рейман полностью овладел собой и принялся шутить. Они с Данилкой посмеивались, засыпая друг друга остротами, которые в присутствии Сони вдруг обрели новые краски. Влад даже, будто забывшись, ласково тронул Регину за руку, и она гневно отбросила его ладонь.
Данила, разумеется, заметил этот жест и посмотрел на них с недоумением:
— Вы чего? Поругались? Черная кошка пробежала?
Видя, что Лагунов смотрит на нее с любопытством, Регина нахмурилась, пытаясь скрыть за этой гримасой свои чувства.
Едва тот приблизился, Регина поспешила встать из-за стола. Не приветствуя никого и не заботясь, что о нем подумают, Вадим взял ее за руку и развернулся к выходу.
— Гордости у тебя нет, Шамрай.
Вадим порывисто обернулся. Раньше он легче тушил в себе злость, придавливая ее, как вспыхнувшую спичку. Но с каждым разом делать это становилось все труднее. Теперь она, горячая, ударила по нему стремительно, сразу в правую руку, неудержимо ведя сжатый кулак на выброс.
— Вадим, не надо, — сказала Регина, вцепившись в его ладонь, почувствовав, как та ускользает из ее руки. — Ты же знаешь, что это не так.
