В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Только сегодня утром подумала: вот возьму и выйду за Вадьку замуж. А тут подруги строем пошли! Теперь — нет! — иронично воскликнула Чарушина, отвлекая его внимание.
Шамрай в лице изменился после ее слов:
— Киса, не трепи мне нервы такими заявлениями.
— Теперь будем проверять отношения! На прочность! Тестить теперь будем!
— Реня, хватит уже, давай потом доругаемся, а? — Притянул ее к себе, ухватив за кофту.
— Когда потом?
— Позже. После секса. — Забрав из рук телефон, бросил его куда-то в угол дивана.
— Я не хочу ругаться. Особенно с тобой. Ни до, ни после. Просто не очень приятно сидеть и слышать от девушки, с которой у тебя «было», что она не против все повторить. Когда тебе в глаза это говорят…
— Знаю. Насмотрелся и наслушался, — резковато осек он.
— Ты упрекаешь меня? — напряглась и заявила тоже резковато: — Я не буду оправдываться за то, что была с Рейманом. Не буду, и все!
— Это не упрек. И оправдания мне не нужны. Просто говорю: знаю, что ты чувствуешь. Я это хорошо знаю.
— Ладно, Шамрай, один-один, — тяжело сказала она. — Было и было. Сам говорил. Давай не будем больше об этом говорить. И говорить, и ревновать…
— Ревновать не будем? Думаешь, сможем?
— Попробуем…
Одной рукой взяв за талию, а другой ухватив за бедро, увлек ее на себя — усадил на колени. Регина ладонью обхватила его шею и уткнулась губами в небритую щеку. Вздохнула, и они оба на некоторое время замолчали, напряженно стиснув друг друга в объятиях.
— Давай не любить тоже попробуем.
— Я пробовала, у меня не получилось… — прошептала она, вздрагивая от волны колких мурашек.
Вадим задрал кофту и залез рукой под футболку, ловя пальцами ее дрожь. У него тоже не получилось. Не любить ее не получилось и не ревновать ее — в жизни не получится. Проверено.
Переоценил себя. Думал, что после прошлой ночи не будет на Реймана реагировать. Но увидел рядом с ней и захотелось свернуть ему шею.
Ревность уродливая все еще выкручивала вены, поэтому сразу замелькали в голове злые слова и картинки, которые вспоминать не хотелось. Заглушить бы, сломать, не выпускать. Только одним и можно заглушить все. Только она и сможет его успокоить.
Жадно припал к ее рту, будто до этого целой ночи поцелуев не было. Обхватил, будто никогда не целовал.
