В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Точно? — переспросила с надеждой, но, заглянув ему в глаза, приглушенно воскликнула: — Врешь же…
— Конечно, вру.
— А говорил, что будешь послушный и покладистый.
— Я покладистый. Главное, чтобы в этот момент ты была снизу.
Хотел, чтобы и сейчас она была снизу. На спине лежала. Именно сейчас. Только так. Вся под ним — от первой ее дрожи и до последнего его горячего спазма."
"— Кис-кис, — сказал хрипло на ухо. Она жарко выдохнула, сухо сглотнула и чуть выгнула шею. — Кис-кис, — снова позвал и посмотрел на нее: лицо стянуто напряжением, уголки губ чуть приподняты в улыбке.
Вошел в нее горячую, мокрую, медленно проникаясь каждым импульсом удовольствия и каждой искрой. Замер, втягивая в себя побольше кислорода, когда потаенные женские мышцы сжали изнутри.
Еще не двигались оба, не шевелились. Тяжело дышали, переживая первые секунды удовольствия. А дышалось уже по-другому, даже воздух, казалось, поменялся — стал густой и сладкий.
Поцеловал Регину, но поцелуй не затянул, лишь влажно и чувственно скользнув по ее языку своим. Хотел видеть глаза, когда наслаждение охватит каждую клеточку ее тела. Хотел все в них прочитать.
Толкнувшись в нее до упора, вжал всю в себя и снова ненадолго припал к губам. Голодно, быстро, слегка укусив.
Не теряя ее взгляда, но теряя разум, брал дико, жадно. До боли. Будто ничего у них до этого никогда не было.
Стоны громче. Дрожь сильнее. Она на грани уже. Выгибалась от каждого толчка. Бесконтрольно вонзала зубы в плечо, лаская укусами. И смотрела на него. Глаза в глаза. Не таясь. Каждый сладостный миг переживая с ним. Обнажив всю душу. Как для выстрела.
— Кис-кис… — замедлил движения, а ей не понравилось.
