Я смотрела на замок из узкого окна собственных покоев. Кавалькада новобрачных исчезает за холмом. В эти мгновения я проводила большую часть своего времени в замке дяди, где было меньше людей и бесед, а отцу-лорду Маккармейгу приходилось заботиться о многих других делах....
Лошадь продолжала испуганно всхрапывать и косить глазом. Быть может, оттого, что не чувствовала в моём голосе искренность…
Оказывается, я жуткая трусиха, потому что страшно испугалась этих людей, не то, что бесстрашная Полина… Я размазывала слёзы по лицу и прерывисто вздыхала, полностью доверив Ромашке самой искать дорогу домой. Впрочем, кобыла меня не подвела, и когда уже стало совсем темно, впереди показалась дозорная башня крепости, где горели два факела. Я кое-как привела себя в порядок, высморкалась в носовой платок и пригладила рукой волосы, дабы избежать ненужных вопросов.
- Ординарец милорда Эйлбарта приходил. Спрашивал, не возвращались ли вы с прогулки – хмуро сообщил конюх, когда забирал у меня Ромашку.
Я кивнула головой и поплелась в сторону дома. О, нет! Ну, кто бы сомневался? На крыльце, с масляным фонарём в руке, торчала кормилица, в волнении прижимающая руку к объёмной груди.
- Ох, да как же это так, леди Айлин? Да разве так можно? Гуляешь, незнамо где, да ещё и в одиночестве? Уж сколько раз было говорено – так нет же…
Я согласно мычала что-то, торопливо шагая позади Брины.
Привычное бубнение Брины не отвлекало меня от собственных мыслей, и поэтому появление отца стало для меня сюрпризом.
- Ну, наконец-то! – он стоял возле лестницы, поджав губы. Даже отсюда я видела его раздражение и злость.
Ещё бы! Он решил, что я поступаю вопреки общепринятым нормам поведения исключительно ему назло, лишь бы его позлить. Н-да… и ещё уехала из дома, громко хлопнув дверью… отец сложил руки на груди, в его светлых глазах был огонь непрощения.
- Ой, папенька! Мы с Ромашкой решили немного прогуляться, отправились в сторону тракта… а потом я… даже не понимаю, как я могла так задержаться… просто я немного взволновалась сегодня, вот и… потеряла счёт времени.
Я в недоумении разводила руками и осознавала всю тяжесть своего проступка. Отец же подошёл ближе и понимающе хмыкнул, закатив глаза. Мой расчёт оказался верным – поняв, что я способна думать только про обновки, всё встало на свои места.
