С огромным трудом.
— Милдрит, — Алвис вздохнул, — прости, но тебя приняли не за продемонстрированные на испытаниях знания. Более того, скажу прямо — ты бы поступила, даже если бы не умела вообще ничего. Таким потенциалом, как у тебя, не разбрасываются.
Знаю. Наблюдаю это всю свою жизнь, так сказать.
— Меня учили! — Уперлась я.
Да, до десяти лет — но учили же!
— Просто отец считал, что моим даром разумнее распорядиться, грамотно выдав меня замуж ради одаренных внуков. Отец, он очень хороший, он правда желает своим детям добра. Как сам его представляет. Просто некоторых вещей он совсем не понимает. Он живет разумом, и считает, что эмоции — это блажь, а руководствоваться нужно практическими соображениями. А того, что не все могут так, как он, ну… он этого просто не видит, понимаешь?
Я устала разговаривать со спиной Алвиса, хоть она мне и ужасно симпатична, и упала на кровать рядом с драконом. Он повозился и перевернулся на бок, а я раскинулась на постели и уставилась в потолок.
— На самом деле, я отца понимаю. И это даже честно: всю жизнь род заботился обо мне — настало и мне время позаботиться о будущем рода. Я бы даже смирилась со своими желаниями и подчинилась отцовской воле, если бы… Если бы только отец согласился заменить жениха!
— А что не так было с женихом? — насторожился дракон.
Я досадливо скривилась: вот о женихе вспоминать было совсем не так приятно, как о побеге.
— Если не считать того, что у него до меня уже имелась невеста. В которую он был влюблен!
Я не выдержала, села в постели, подгребла к себе подушку, обняла ее, и продолжила изливать свое негодование:
— Нет, я ему даже сочувствовала, представляешь? Пока не поняла, что главной виновницей своих бед он выбрал меня! — Я свирепо раздувала ноздри, заново проживая эту несправедливость и обиду. — Не своего и моего отцов, разорвавших старые договоренности ради своих менталистовыведенческих планов. Не себя, за то что подчинился их требованиям и предал возлюбленную. Он возненавидел за всё случившееся меня!
Алвис подтянулся, сел в постели и сгреб меня в объятия вместе с подушкой, которую я так и не выпустила.
— Ты говорила об этом с отцом?
— Еще бы! Я ему — “можно мне не идти за него замуж, он меня ненавидит”, а отец — “я поговорю с твоим женихом, он будет носить экранирующий амулет”. Представляешь, какая меня ждала супружеская жизнь?
А главное, какая жизнь ждала моих детей, если… когда… Ну, нет, человеку, который склонен складывать вину на самого слабого, я своих детей не доверю.
