Автор
Внутри высокого дворца начинается бал — атмосфера шика и роскоши контрастирует с выживанием обычных людей за пределами. Академия чаросвета отражает не только красоту, но и тяжестию жизни в мире заговоров и магии, где каждый шаг важен для будущего.
Боль отрезвила, и я заставила себя вглядеться в лицо человека внимательнее.
Это не он. Тот же нос с горбинкой и скулы, но челюсть уже, и в целом он казался немного тоньше. Похож, очень похож, но не он.
— Ну, здравствуй, королева ночи, — усмехнулся серый. — Еле тебя догнал.
***
Бас плавал в холодной тьме, и вокруг не было ничего.
Весь мир исчез, и сам он превратился в пылинку в бескрайнем безжизненном космосе.
Бас пытался ухватиться хотя бы за что-нибудь, барахтался как щенок, брошенный в воду, но в итоге бросил это пустое занятие и расслабился, позволяя тьме качать его на прохладных волнах.
Видимо, он умер. Змея обрушилась на лодку, а Бас утонул. Либо же чудовищный механизм голема пережевал его жерновами. К счастью, боли он не помнил. То ли его разум милосердно вычеркнул это из памяти, то ли смерть произошла очень быстро.
Остается надеяться, что змея утонула в черной холодной воде, а Мэди сумеет зажечь свет и исполнить пророчество.
Он видел, что она сомневается. Поначалу — в нем. Потом — в себе. Но Бас готов был записаться в первые ряды сумеречного сопротивления, потому что верил в нее как никто. В ней был свет, совершенно особенный. Способный разогнать любой мрак.
Но что, если змея сумеет вернуться на берег? Обовьет башню чешуйчатыми кольцами, закроет выход, и Мэди останется там навсегда…
— Мэди…
Голос прозвучал глухо, как будто Баса закрутили в ковер.
— Мэди! — выкрикнул он громче.
И тьма раздалась.
Холодный безжизненный космос расцветился теплыми звездами, свет вспыхивал, разгораясь все ярче, и Бас вдруг осознал, что уже видел такое однажды, когда тьма и свет его любимой исцеляли его, возвращая к жизни.
Палец слегка обожгло, Бас поднес руку к лицу и разглядел помолвочное колечко: по светлому ободку плыли черные перышки, и металл казался живым.
— Мэди, — прошептал он снова, а потом за пределами купола тьмы что-то вспыхнуло, точно взорвалась звезда.
А вот это уже, видимо, Монтега.
По куполу растеклись трещины золота, и он вновь стал непроницаемо цельным. Бас протянул руку, коснувшись оболочки, и чаросвет заструился по его коже.
— Со мной все в порядке, — сказал он и неуверенно добавил: — Честно.
Сфера раскрылась как цветок, распавшись на лепестки, и внутрь хлынул и стылый воздух, и крики.
— Альваро! Да чтоб тебя! — Монтега греб к нему на дряхлом плоту.
