Автор
Внутри высокого дворца начинается бал — атмосфера шика и роскоши контрастирует с выживанием обычных людей за пределами. Академия чаросвета отражает не только красоту, но и тяжестию жизни в мире заговоров и магии, где каждый шаг важен для будущего.
— Что за забористое колдунство, скажи ты мне? Плаваешь тут на кувшинке, как какая-то зачарованная принцесса! Как ты вообще уцелел? Змея рухнула прямо на тебя! Я своими глазами видел, как ты исчезаешь в ее пасти!
— Волшебное колечко любимой, — сказал Бас, хвастливо поднимая руку. — Змея сдохла?
— Я сам чуть не сдох! — пожаловался Кей. — Как представил — тянуться потом через весь этот мрак одному. Чуть не нырнул за тобой в холодную воду!
— Да ты герой, — усмехнулся Бас.
Монтега бросил ему доску и указал на берег.
— Греби давай, принцесска. Пора выбираться. В башне что-то мерцает, но пророчество не сбывается. Кажется, Мэди нужна наша помощь.
***
Девчонка была здесь, отражалась в каждом из проклятых зеркал, но Ит не мог ее достать, как ни пытался. Чаросвет отражался и улетал ввысь, и все чары оказались бессильны. Рассердившись, он ударил одно из зеркал кулаком, но лишь рассадил костяшки.
То ли древние знали какой-то особый рецепт, то ли здесь все еще жили чары седьмого дома, но зеркальный лабиринт словно насмехался над ним, упрямо показывая и девушку, и черного пса — совсем такого, как был у брата когда-то, и его самого.
Может, так и есть, и кто-то хочет зачаровать его, влезть в голову, словно какой-то твари ночи, и забрать его волю и разум.
— Иди сюда! — рявкнул он. — Хватит! Добегалась!
Девчонка металась в отражениях, но каждый раз, когда он пытался схватить ее, руки касались зеркальной поверхности.
— Где же ты, девочка? — спросил он. — Говорят, ты убила чаров в Правых Порожках. Это правда?
Ит никогда не любил брата, но мелькнула мысль, что, возможно, было бы правильно отомстить за его смерть.
Он едва не споткнулся на абсолютно ровном полу, осознав, чем сейчас занимается: ищет причины, чтобы убить, словно сомневаясь в правильности приказа. Как будто равновесное видение мира, навязанное ему и оракулами, и службой эквилибров, вдруг оказалось ничем иным, как кривым отражением настоящей реальности."
"Седьмой дом. Свет для каждого. Пророчество… Ит знал, за что воюет сумеречное сопротивление, но сейчас впервые допустил, что все это правда.
