Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
Я чувствовала себя глупо и неловко, так как не ожидала увидеть своего охранника. Демион буравил меня взглядом, еще пока мы сидели в приемной, и я понимала – сегодня трудного разговора не избежать. Это пугало, но в голову закралась мысль: «Может, зря я от него бегаю?» Все же Труселя на первом свидании я показывать не собираюсь, да и на втором тоже, а мысли о том, чтобы делить с наглым блондином постель, у меня не возникало. Пока.
Додумать я не успела: мои размышления бесцеремонно прервал появившийся в дверях папа.
– Быстро ко мне! – рыкнул он, и я помрачнела. Настроение у родителя было, мягко сказать, не очень. А значит, нас ждут нагоняй и вопли. И все же папиной ругани я боялась сейчас меньше, чем злого Демиона, поэтому бодро вскочила и побежала в кабинет, который за последнюю неделю утратил стерильность. Без секретарши папе приходилось туго, а позвать обратно прежнюю, незаслуженно уволенную, не позволяла гордость, ну а новых желающих на вакантное место, по-видимому, не нашлось. И это понятно.
– Что случилось-то? – поинтересовалась я, присаживаясь на стул и носком ноги отшвыривая в сторону смятый лист бумаги, которым папа, видимо, метил в мусорное ведро, но не попал.
Демион немного помедлил и последовал моему примеру. Родитель глянул на нас недобро, но, вопреки моим опасениям, ничего не сказал, хотя было заметно – молчание далось ему с трудом.
– Как я и предполагал, положиться на вас, недоразумения, нельзя! – выдохнув, начал он.
– Да что случилось?! – прервала я поток папиного возмущения.
– А то! Ты вызвала шушеля… Молчи! – Родитель махнул в мою сторону рукой, призывая не возражать. – Знаю, случайно. Но я просил же все сделать тихо.
– А я что?
– Ни слова про «случайно», так как это совершенно не меняет суть дела! Сейчас об этом знают все. В академии творится неразбериха, и хуже всего, что теперь… – Папа схватил со стола какую-то бумагу и потряс ею у нас перед носами. – Об этом знают и в министерстве. А это сулит мне огромные проблемы и очередную проверку!
– Ы-ы-ы… – глубокомысленно заметила я и помрачнела.
– Вот именно, ы-ы-ы.
