В зловещей атмосфере академии отмороженных офицеры выбирают того, кто останется у командира, готовясь к невероятным приключениям. Здесь каждому свой план – и враги, и друзья превращаются в соперников, когда победа зависит не только от стратегии, но и от личной решимости каждого участника....
Мало ли таких, кто служил и кого выкинули, как ссаный матрац, за ненадобностью. Все бы мстили — давно уже всю Россию в клочья бы разнесли. Но черт с ним, с этим Мироном, вернее, с его идеями. Задача Прохора подчиняться, он и будет подчиняться. И ему по херу мировоззрение какого-то бывшего прапора. Как, впрочем, и все остальное, кроме приятно хрустящих, новеньких, уложенных в аккуратные пачки стодолларовых купюр. В них сила! В них жизнь! В них все! А идеи — туфта. Причем полнейшая.
Между тем Мирон произнес, глядя на часы:
— Три минуты.
Он набрал номер на сотовом.
— Стас?
— Да.
— Давай, запускай зомби!
— Понял, выполняю.
Станислав Тарасевич, отключившись от Мирона, посмотрел на продолжавшего безразлично пялиться в одну точку молодого парня:
— Друг! Тебе пора!
Парень повернул голову, опустил глаза на сумку, достал из нее пистолет-пулемет «Клин» и пояс, имеющий карманы для четырех дополнительных магазинов. Надел пояс с обоймами, под курткой закрепил «Клин», кивком головы сбросил очки на нос.
В это время из проулка к остановке вышла вереница малышей. Их было человек двадцать. Они шли, держась друг с другом за ручку. Парами. Мальчик с девочкой. Их сопровождали шесть взрослых. Четыре женщины и двое мужчин. Очевидно, учитель и родители некоторых школьников. Кроме них на остановке уже собрались человек десять других пассажиров.
Миронов довольно потер руки:
— Вот! Что я тебе, Прохор, говорил? Вывели-таки мелкоту.
Прохор взглянул на Мирона. Серьезно он это говорит или так, понтуется? Но, судя по искреннему сожалению, читавшемуся на его лице, бывший прапорщик действительно был расстроен, что не сможет увидеть того, на что Прохор не согласился бы смотреть даже за весьма крупную сумму денег. Хотя нет, за крупную сумму он, пожалуй, все же остался бы!
Люди все прибывали к остановке, первоклашек выстроили в две шеренги, чтобы они могли войти в трамвай через обе двери, парень в черном приближался к остановке все ближе и ближе.
— Стас?
— Да?
— Твой выход! Но сделай это так, будто к «Газели» не имеешь отношения. Проверь, не смотрит ли кто за ней. Если нет, выпрыгивай — и сразу в телефонную будку. Оттуда ведешь съемку.
