В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
""Они что, решили примириться?"" подумала Галя, но тотчас отбросила эту мысль, потому что почувствовала, как все эти подростки, сбившись в новую стаю, смотрят на Геру, будто готовы уловить малейшее его движение, выполнить любое желание.
Пернатый уже очнулся и теперь презрительно смотрел на своих корешей. Достав сигарету, закурил.
Гера, не глядя на Галю, словно она вообще отсутствовала, спросил:
- Ну, Пернатый, ты понял?
Тот лениво кивнул, будто ему было противно разговаривать с ними.
- Ты понял, что теперь ничего не значишь? Они сами ко мне пришли.
Галя слушала его и не понимала. Что он такое говорит? Ей хотелось заткнуть уши. Он упрекает Пернатого за то, что её не изнасиловали?! Подростки смотрели на Геру и ловили каждое его слово. Людка даже улыбалась, выглядывая из-за чьего-то плеча. Пернатый, докурив сигарету и сплюнув, достал другую. А Гера продолжал свою троннуюречь.
- Ну что ж, ты не справился, за дело возьмусь я. Вам всем крупно повезло, что я решил заняться вами в свободное время.
Пернатый пошевелил губами, и Гера, подойдя ближе, наклонился к нему.
- Пошел ты к дьяволу! - отчетливо проговорил Пернатый и плюнул.
Плевок попал прямо в глаз. Гера отпрянул, вытер лицо рукой и усмехнулся.
- Как вам будет угодно, - кривя губы, сказал он и позвал: - Дылда, Кент, Татарин, Додик! Валяйте! Он ваш.
- А можно мне? - выкрикнул Гусь.
- Ладно, ты заслужил право на месть, - согласился Гера и мельком взглянул на Галю, словно проверяя её реакцию. Но она смотрела не на него, а на Пернатого, и тот, прищурившись, улыбнулся ей и кивнул."
"И тут на него набросились пятеро...
